Время Перемен. Том 1

Ощущение вечной ярмарки днём сменялось ощущением бесконечного карнавала ночью. Парочки, щёголи, выпивохи – всё выглядело мирно, если не сворачивать с центральных улиц. Капитан в очередной раз пожалел, что идёт пешком и, держась освещённых дорог, дошёл до казарм Третьего Гвардейского полка Лемэса: двухэтажных деревянных грубо сколоченных длинных бараков. Их влепили тут на скорую руку: двадцать, один к одному, вместо старых каменных, уже не вмещавших столько людей. Жизнь кипела и тут: свободные от нарядов и дежурств солдаты развлекались, если не охота было спать.

Играли, пили, впрочем, в меру – за непотребный вид офицер мог серьёзно наказать. Вездесущие шлюхи заливисто смеялись, зазывая солдатню воспользоваться их услугами, а несколько торговцев с телегами пытались втридорога продать всякий хлам самым пьяным солдатам.

Один служивый радостно рассмеялся, отдав денег торговцу и забрав у него двуполую вычурную шляпу из дешёвой материи. Он тут же надел её стоящей рядом жрице любви, отчего та залилась смехом.

«Завтра она вернёт эту шляпу торговцу за четверть цены, и всё останется, как было. Лишь солдат избавится от пары лишних монет».

Возле входа в его казарму стояла женщина. Статная, в богатой одежде, вся её поза выдавала сдержанность. Вокруг нее метров на пять было пусто, и это усиливало ощущение, что она здесь чужая. Если она пришла сюда одна – это большая удача, что её не ограбили и не изнасиловали по дороге.

Люк занервничал, появилось предчувствие: женщина ждёт именно его.

Она тоже заметила капитана, сделала пару шагов навстречу и утвердительно сказала:

- Вы капитан де Куберте.

- Чем обязан?

- Вечером вы привели троих в городскую тюрьму. Их должно было быть четверо. Скажите, вы отпустили одного? Похоже, это был мой сын.

О, Люку эта история была знакома. Мать не желала даже допустить плохих мыслей. Вместо того, чтобы пойти к гробовщику и сразу всё узнать, тщетно искала среди живых.

- Госпожа, а как он выглядел?

- В чёрном берете с пером, серых шоссах и коричневом жакете.

Ростом пониже вас, русые волосы, как у меня, только не вьются.

Люк вспомнил побледневшее лицо у стены, серые шоссы, измазанные кровью, руку, прижатую к ране и увеличивающуюся красную лужу на земле.

«Вот пропасть! Жаль, не успели перевязать…»

Женщина стояла, смотрела на него и ждала. Ох и нервировало это ожидание! Вот сейчас он станет тем, кто озвучит её самый большой страх, оживляя и превращая его в реальность.