Некромант: Последний из Мёртвого легиона. OMNIBUS

Вызвать из… Ну, душу с того света, - она побледнела ещё сильнее, глаза лихорадочно горели.

Такой взгляд Эл встречал не раз. Эта женщина не тётушку про зарытый горшок с медяками спросить хотела – тут речь шла о муже, скорее всего. Но это не имело значения.

- Я не занимаюсь этим для развлечения, - проговорил демоноборец. – Только для работы.

Он сделал шаг, чтобы уйти, тем самым окончив разговор, но женщина схватила его за рукав. Это заставило охотника замереть. Люди старались не прикасаться к нему. Разве что сталью, когда пытались убить.

Иногда от ненависти, а порой – чтобы не платить за выполненный заказ. Эл ждал, что женщина одумается и уберёт руку, но она этого не сделала.

- Прошу! – прошептала она, крепче сжимая ткань тонкими пальцами. – У меня есть деньги! Я заплачу!

- Сударыня, это исключено, - нехотя проскрипел Эл, глядя в сторону. – Я не балаганный фокусник. Обратитесь к кому-нибудь другому.

- Мне не нужен фокусник! Мне нужен медиум, настоящий!

- Вы настойчивы, однако вынужден отказать.

Тревожить мёртвых понапрасну, ради праздных бесед с родственниками, я считаю неприемлемым. Прошу простить.

- Это не то… - голос просительницы дрогнул. – Не праздная беседа, вовсе нет!

Эл вздохнул. Никто не считал подобные разговоры праздными. У всех имелась куча дел к умершим. Срочных, неотложных. И, конечно, крайне важных.

- Только вы можете… - начала женщина, но осеклась. – Нет, не так. Вам одному я поверю!

- Почему именно мне, сударыня? Чему обязан такой честью?

- Я слышала, что с мёртвыми может говорить только тот, кто сам… - женщина закусила губу.

Повисло молчание.

- Не верьте слухам, сударыня, - проговорил, наконец, Эл, и было что-то в его голосе такое, что тонкие пальцы на рукаве охотника разжались. – Многие это умеют.

- Умоляю…!

Эл хотел уйти, он должен был. Но не тронулся с места.

- С кем вы так отчаянно жаждете установить контакт?

- С Нивеллом, моим сыном!

- Когда он умер?

- Около двух месяцев назад. Чуть больше. Если точно…

- Не надо. Зачем вы хотите с ним поговорить? К чему тревожить душу… - Эл мельком взглянул из-под амигасы на женщину, чтобы определить её примерный возраст, - мальчика?

- Я должна знать… Знать, как он.

Что с ним сделали. И… помнит ли он меня. Спокойна ли его душа.

Губы собеседницы задрожали, но она не заплакала, хотя глаза блестели, словно капли воды на солнце.

- Объясните, - нахмурился Эл. – Кто и что мог с ним сделать?

Женщина судорожно сглотнула.

- Хорошо… Хотя об этом тяжело говорить.