Пламя подлинного чародейства

Кажется, старый друид, пусть и бывший, священников тоже недолюбливает. Наверное, они и к нему цеплялись. Фанатики.

– Во-вторых, – продолжил наглеть я, – хотелось бы сократить срок своего пребывания здесь.

– О помиловании и не мечтай, – отрезал центурион. – Приговоры могут быть пересмотрены либо судом, либо военным трибуналом, а в его состав мне даже входить запрещено.

– Печально, – вздохнул я, мысленно попрощавшись с весьма вероятной свободой и силой, которая появилась бы очень быстро после ее обретения.

Эх, если бы вернулись былые способности, тогда бы вновь стал могущественным колдуном, способным ни на кого не оглядываться, а в случае необходимости от врага просто улететь. – Ну, тогда хоть скажите правду, в какую дрянь сейчас втравливаете. Не великий царедворец, но понять, что от нее несет политикой, могу. Ничто иное просто не способно отправить сюда столь благородную даму, как вы, леди Мейр, да еще и вызвать столь галантное отношение к простой узнице и зачинщице женского бунта со стороны начальства лагеря.

– Все просто, – хмыкнула девушка, потрогав свое клеймо. – Учебный легион – затея, несомненно, полезная… но грязная, уж с этим никак не поспоришь. И им в своих интересах пользуются многие из не самых достойных жителей Империи. А другие просто мараться не желают. Уважаемый центурион был поставлен его главой в качестве наказания за громкое дело, достойное вообще-то награды, а не разжалования и направления в подобную клоаку.

Но слишком многим влиятельным личностям были отдавлены ноги, слишком многим…

– С леди Мейр та же ситуация, – вздохнул Глай Цекус, переставший мериться взглядом с ее телохранительницей. – Она, надев глухие доспехи, выступила на дуэли, призванной решить земельный спор, вместо своего брата-близнеца, которому некие неустановленные личности накануне поединка подлили в вино смертельного яда.

В результате право на феод их род не утратил.

– Вот только меня обвинили в нарушении клятвы, которую я давала перед судом, назвавшись чужим именем, – прошипела девушка, в очередной раз дотрагиваясь до отметины, уродующей ее лицо. – Заслуженно в общем-то, но… приговор был вынесен феноменально суровый! Лишение дворянского статуса, десятилетие в учебном легионе, клеймо.

Она скрипнула зубами от гнева, сжимая руки в кулаки.