Наследие-надежды

Этот город погиб еще до того, как были заложены первые камни Эйзенберга или обожжены первые кирпичи Морровинда. Не существует предания столь древнего, что могло бы поведать о его названии или о той поре, когда в нем кипела жизнь. Однако слухи об этом склепе передаются шепотом из уст в уста у костров простолюдинов и в боевых палатках полководцев, и кочевники сторонятся его, не зная сами почему. Именно о нем безумный писатель Нагарод грезил той ночью, когда сложил свой исполненный темным смыслом стих:

Злобный Сатана пролетит над старым склепом,

Тучами гремя.

Спустится на землю молча, в пламени огня.

Заберёт он этой ночью седых слепцов,

Что нарушили покой спящих мертвецов.

Солдату следовало бы знать, что у снежных эльфов есть веские основания обходить безымянный склеп стороной. О, этот город, породивший столько легенд! Никто из ныне живущих не может похвалиться тем, что видел его воочию. Да, ему следовало бы послушать эльфов, однако он пренебрег их советами и, оседлав коня, отправился в снежную пустошь.

И добился своего: он первым лицезрел сей склеп, и оттого в броне солдата навеки запечатлелся страх, оттого в ночи не спится каждый раз, когда ветерок пробегает по костру. Он набрел на склеп, застывший в нерушимой тишине бесконечного сна; он явился перед ним, в холодных лучах луны, средь завывающих ветров ледяной пустыни. Глядя на него, он понял: его радость от того, что поиски увенчались успехом, куда-то улетучилась. Солдат расседлал коня и решил дождаться рассвета.

Час проходил за часом. Наконец небо на востоке посерело, звезды померкли в свечении розовой полосы с золотой каймой. Вдруг раздался жуткий стон. Должно быть, несмотря на то, что небосвод был чистым, а в воздухе не ощущалось ни единого дуновения ветра, солдату угрожала опасность быть застигнутым снежной бурей. Внезапно, над дальним краем пустыни возникла угасающая кромка солнечного диска. На какое то мгновение его заволокло взвихренным снежком, и солдату, в его смятении, почудилось, будто из неведомых глубин донесся мелодичный звон.

Он словно приветствовал светило, подобно архиепископу, кланяющемуся кресту при свете божием. Кое-как обуздав разыгравшееся воображение, он повел коня к склепу, который не видел никто, кроме него самого. Он долго бродил по развалинам, не находя ни изваяний, ни надписей, которые рассказали бы ему о тех людях - людях ли? - что построили в незапамятные годы этот город и жили в нем.