Маски долой

Он скидывал одежду, которую ему давали, и бегал по библиотеке голым. Птиц поселился на угловых стеллажах, где сделал себе гнездо. В начале он везде гадил, но Олеся с Соней несколько дней с ним работали, как они это называли, и он стал гадить в ведро. Он даже выучил несколько слов, самых простых, стал откликаться на Птица и согласился носить штаны, хотя от обуви и куртки всё равно отказывался. Доктор Марик сказал, что у девочек талант к воспитанию, и что все учёные прежнего мира не смогли бы добиться такого за три коротеньких дня.

Потом он посмотрел на меня и вздрогнул. Что с тобой такое спросил он. Что с твоими зубами? Они растут ответил я и раздвинул губы. У меня и правда росли новые зубы, поверх старых, толстые и длинные, два сверху, два снизу. Не понимаю, кого ты больше напоминаешь, обезьяну или собаку, сказал доктор Марик и на следующий день принёс мне маску. В этом ты будешь теперь выходить сказал он. Я согласился, хотя Соня и сказала, что это не маска а намордник. А у нас пакеты ответила Олеся, и что? Они действительно надевали шапки из газет на всё лицо, когда выходили, но выходили редко, им не разрешали, потому что они не могли как я много и сильно работать. Птиц никуда не выходил, да и не хотел. А летом к нам привели ещё двоих – но эти были особенными, хотя Олеся и сказала, что они, наоборот, обычные. Она сказала, что они с синдромом, и это не от радиации, как у нас. Они были старше нас, но совсем глупые, и лица у них были смешные, как будто сплющенные. Они теперь работали со мной, и работали хорошо – оба были большими и сильными, хотя одна была девочкой. Теперь Олеся и Соня часто читали им, но не страшилки, а книжки с картинками – про оленёнка, волшебников и прочее такое. Страшилки мы читали только когда мальчик с девочкой засыпали. Мальчика с синдромом звали Коля, а девочку – Настя. Мы их очень жалели, и даже подкармливали их – кушали они, кстати, много.

Тем временем внизу произошли перемены. Людей стало много, и они теперь много копали, но никого не закапывали. Копали они с самой весны, и теперь вокруг библиотеки было много всякой травы, которая росла на земле аккуратными квадратиками.

Олеся с Соней объяснили мне, что это еда, и я обрадовался, потому что раньше мы ели всякую гадость. Мне-то ничего, но девочки очень страдали. Люди всё больше поглядывали в сторону библиотеки и чего-то шептались. А затем они взяли меня на охоту. Раньше я только рубил с ними дрова, но теперь мне позволили охотиться. У тебя хороший нюх спросил Ефим Сергеевич.