Страж Времён: Начало.

Наконец, я дёрнул ладонь прочь, вытаскивая полностью окунувшийся в тёмную кровь нож. С губ посвящённого стекала кровь, сам он выглядел весьма и весьма паршиво. Будь у меня зеркало, я бы сказал тоже самое и про себя. Но вместо этого я поднялся, подняв взгляд на дрожавшего от ужаса сержанта. Ты бессмертный, говорили они тебе. Ты крутой, ты посвящённый бога Смерти, никто тебе не ровня, говорили они. А ты... Боишься. Не смерти, нет. Ну, может, на подсознательном уровне.

Ты боишься того, что может с тобой сделать некто вроде меня.

Рука обхватила торчавший из плоти предмет, вырывая второй нож и тут же отбрасывая его прочь. Я шагнул, хохоча, к сержанту.

— Ты... — его голос дрожал, а глаза быстро-быстро моргали, словно надеялись вдруг перестать меня видеть. — Мразь!

— Почти, — выдохнул я, вытирая пот и кровь со лба. Ударил ногой в бок, вызывая очередной крик боли, перешедший в хрип.

В хрип, когда кулак впечатался в кадык. Не зря вложился в силу, ох, не зря. Наконец, противник вновь упал, всё ещё паля на меня пустыми глазами.

Я опустился рядом на колено, всаживая нож в грудную клетку.

— А-А-А!!! — завопил он, суча ногами по скользкому полу. Кажется, его тело тоже достигло своего предела. Немудрено — я уже видел, как он в одиночку победил троих из отряда Зои.

— Рано, — улыбнулся я, тут же вынимая нож из плоти и ударяя им вновь, но уже в область живота. — Раз у тебя лицо серое, то и органы, наверное, тоже?

— Ч... Ты... — простонал обессиленный сержант, обречённо поднимая руки, чтобы оттолкнуть меня.

— А... А-а...

— Ха-ха-ха! А давай проверим? — всадил я лезвие чуть выше. — Знаешь, я в юности не умел вскрывать консервы... — новый удар, разорвавший плоть, новый стон, вздрогнувшее тело. — Когда не было консервного ножа, я делал в баночке несколько дыр обычным кухонным... — ещё, ещё и ещё. — Когда дыр было достаточно много, то часть крышки можно было уже отодвинуть, чтобы добраться...

Почти вся область живота и паха сержанта превратилась в залитое кровью месиво из органов.

Он больше не дёргался, только блеск чёрных глаз да потерявшее любой серый оттенок лицо говорили о том, что посвящённый всё ещё был жив. Поутихла стрельба, отовсюду раздавались только стоны, хлёсткие удары и одиночные выстрелы.

— Добраться до содержимого... — вновь выдохнул я, аккуратно положив нож рядом. Перебросил ногу через тело, оказавшись сверху. — Я ещё не закончил!

Удары посыпались на белоснежное лицо, превращая его в такой же алый суп, что и снизу.