Внутри пророчества

Вторжение было необыкновенно сильным, будто раскалённые иглы вонзились в его мозг. Сонм образов, звуков и запахов нахлынул тогда на Даэрона. Это пугало, это приносило боль и … ярость.

Ни Совет, ни ведары, владеющие даром предвидения не могли пробиться сквозь защиту, возведённую Даэроном. Но кто-то всё же смог. И противников было двое. Цифры рассказывали о двух нитях, протянувшихся к обитателю роскошного шатра. Эти следы не пересекались в прошлом, но в будущем им предстояло сплестись. Познавшие тайну Даэрона, становились опасными для него.

Но он не мог их увидеть. Только узнать в ряду цифр. Этого было мало.

Разъярённый маг вылетел из шатра. Он не замечал холода, не видел застывшей красоты заснеженной степи. Даэрон воздел руки к небу и, что было сил, выкрикнул заклятие.

Струйка ветра, рождённая бессильной яростью, быстро росла. И вот, огромный смертоносный клубок покатился по степи. Смерч катился по просторам империи. Месть мага…

В ночи звуки становились более громкими, и оттого казались особенно жуткими.

Происходящее под покровом звёздно-чёрного неба, напоминало самый ужасный кошмар. Но здесь не просыпались, потому что всё происходило наяву, а от этого становилось ещё хуже.

Маленькая деревенька, всего в пять домов, превратилась в место сражения. На пятачке, между избами царила полная неразбериха.

Бой шёл беспорядочно, наряду с мечами мелькали вилы. Людей было мало, те же, кто на них наступал, всё прибывали. Их силуэты мелькали между деревьями, похожие на искаженные тени, какие рождаются от отсветов огня и вечно пляшут на стенах жилищ.

Умертвия захватили селение. У людей не было шанса выжить. Да и не нужна им была жизнь, не смотря на то, что они так упорно за неё цеплялись.

Деревня была поражена чумой. Страшной болезнью, корёжившей тела и уродующей лица. Селяне казались ещё страшнее монстров, которые наступали на них. В этой схватке не должно было быть победителей. Но она кипела, распространяя по ночному лесу дух ярости и ненависти.

Витт пребывал в смятении. Он не знал, что делать.

Не вступить в схватку он бы не смог. Обойти её тоже не представлялось возможным. А действовать было надо. Бездействие претило воину. Но никто здесь не имел права на жизнь. Судьба опять испытывала Витта. Ему опять предстояло играть роль Судьи, роль, которую он ненавидел. Так же как и своё «Геройство».

Огромным усилием воли он заставил себя поднять руку. Заклинание полетело, рассекая морозный воздух, огненной молнией, в самую гущу этого невообразимого боя.