Книга обид Карак-Азум

Он лежал, ловя ртом воздух, и бессильно зажимал пальцами края раны, из которой, пульсируя в такт биению сердца, неудержимо изливался красный поток крови. Взгляд уже тускнеющих глаз гнома обратился на небеса. Изо рта у него текла кровь, но, как ни странно, он улыбался.

Никто не знает наверняка, что именно происходило в тот день. Известно лишь то, что случилось после, какие события повлекло за собой мужество гномов Карак-Азума...

Эпилог

12. Сегодня, в день назначенный богами и под присмотром великих предков, мы будем сражаться пока смерть не настигнет последнего из нас.

Сегодня, мы будем мстить за свои Караки, за все обиды причинённые мерзкими гроби, во имя королей и верховного короля Караз-Анкора!

"Король"... — подумал гном. От этого слова в душе его сделалось пусто, мрачно словно в самых глубоких, неизведанных пещерах Караков.

Он медленно провел пальцем по последней записи в книге, аккуратно закрыл её, и передал гному-хранителю.

— Отправь вместе с посланием Верховному королю.

— Я все сделаю, Белегар, — ответил гном поклонившись.

Белегар стал вновь внимательно наблюдать, как его воины трудятся над сбором погибших воинов и грузят тела на телеги. В то время, стоящий рядом умги, в поте лица трудился над написанием картины.

— Долго ещё?

— Нет, милорд. Всего пару штрихов! — ответил художник. На лице его отражалось старание, так и печаль от того, что, ему приходится рисовать.

Белегар, как и другие гномы, мало что понимал в рисунках. Гномы чаще пользуются резьбой по дереву и камню, гравируют металл, поэтому столь важное дело пришлось доверить умги. Даже здесь они тугодумы, но, придётся терпеть.

— Я понимаю, вы торопитесь, — не отрываясь сказал парень. — Но если вы хотите донести, то что произошло здесь, я думаю будет лучше потерпеть, великий король.

Король... когда-то он мог назваться столь значимым для гномов словом.

Как предводитель клана Ангрунд и прямой потомок короля Лунна, последнего правителя Карака-Восемь-Вершин, лицезревшего падение своей крепости, Белегар Железный Молот унаследовал лишь горечь ненависти и негодования. После того, как крепость, уступавшая в своём величии лишь Караз-а-Караку, подверглась разграблению, отпрыски короля трудились вдали от дома, лишённые и его, и чести.