Дети за куполом

— Скорее, о том, что нельзя идти в открытое наступление на города, оставляя короны без защиты…

— Ну не на все же города одновременно! Один взяли — потом следующий…

— А пока ты следующий берешь, в предыдущем люди устроили мятеж, всех ренов перебили и пошли на пустую корону?..

— Да эти корды никогда…

— ЛЮДИ! — рявкнула наставница Вадая.

— У ваших людей, — не унимался тот, — никогда не хватит ни мозгов, ни смелости…

— А может, это у тебя, — голос Карины зазвенел льдом, — не хватает мозгов, чтобы просто…

— ЗАКРЫЛИ РТЫ, ОБА! — проревел бывший куратор необыкновенно громко.

— Вы двое! Только попробуйте ещё хоть раз что-нибудь подобное отмочить! Узнаю — приду, уши оторву!..

— Прямо сразу чувствуется, что домой пришёл, — ухмыляясь, протянул в наступившей тишине только что вошедший Ортей. — Решили сходу новобранцам атмосферу шестой семьи продемонстрировать?

— Уже уходим, — быстро сказал Антис, не глядя на одногодника, отнявшего у него желанное место куратора.

Борсел ещё раз обжёг яростным взглядом раскрасневшегося Вадая и сжавшую зубы Карину.

Громовым голосом сообщил, как приятно ему было познакомиться с новенькими атрами и что они ещё как-нибудь заглянут в гости. И всего через пару минут в доме стало необычайно просторно и тихо.

— Дайте поесть, — взмолился Ортей, усаживаясь за стол. — Умираю с голоду. Что там с подарками? С ума сошли, полчаса до конца года!

Шестые переглянулись и один за другим потянулись наверх. Год в коронах начинался в первый день весны, а новогодние подарки были излюбленной ареносской традицией.

Каждый рен к празднику готовил только одну вещь — но вещь, сделанную своими руками, искусно и с душой. Доставалась она тому, чьё имя вытянет в новогоднюю ночь смастеривший её. Школьники тянули бумажки с именами в общих гостиных, объединявших несколько комнат. Взрослые в секторах обменивались с соседями по дворам. Студенты собирались семьями. Связавшие дарителей и получателей нити не всегда устраивали обоих, но считались священными.

Марк уверенней всего чувствовал себя в резьбе по дереву и в этом году был весьма доволен очередным своим шедевром — самодельные настенные часы вышли чудо как хороши. «Камайла», — прочитал он вслух с доставшегося ему клочка тетрадной бумаги и вручил свёрток засиявшей одногоднице — миловидной кареглазой девчонке с аккуратно собранными каштановыми волосами. Они с ней вряд ли перекинулись и парой фраз за всё время учёбы в школе.