Дети за куполом

Марк представил себе, как всё это время придётся вставать каждый день задолго до рассвета, чтобы добрых полчаса месить ногами снег в темноте на морозе, и упал духом. Видно, не один он об этом подумал, потому что на восьмом круге прямо за спиной раздался задыхающийся голос Итины:

— Неужели… и правда… каждый день?.. И на квинсу?.. Или будет… выходной?..

Камайла в ответ лишь простонала что-то неразборчивое, но эмоциональное. Зато далеко впереди Ортей развернулся к ним лицом и проорал:

— Забудьте о выходных! Тренировки — каждый день!

Марк покосился на девчонок.

— Как он услышал? — в растерянности обратилась Итина к одногодникам.

Ромен промолчал, Марк пожал плечами. Он и сам не подозревал о существовании ренов с подобным слухом.

— Может, и не слышал? — предположила Камайла. — Может быть, просто вдруг решил сообщить всем… чтобы жизнь мёдом не казалась, — она хихикнула, — и тут так совпало?.

Так и есть, — прошелестело в голове — по вытянувшимся лицам товарищей Марк понял, что не у него одного. — Просто вдруг совпало.

— Чего встали? — весело поинтересовался Ильдан у замершей посреди дороги четвёрки. — Нагоняю от куратора желаете?

— Он что, и правда так далеко слышит? — без стеснения спросила Итина у старшего.

— А, это, — тот усмехнулся. — Да. Он же у нас нотт.

— И что? — не понял Марк. — Я тоже нотт, но суперслуха за собой не замечал.

— Не знаю, — Ильдан задумчиво почесал шапку. — Не разбираюсь в ноттах. Но советую впредь просто держать язык за зубами. Вперёд! — он хлопнул по спине Камайлу, свою ученицу, и потрусил дальше.

***

— Так он твой наставник? — удивился Марк, глядя из окна лестничной площадки на куратора, уматывающего «по делам» верхом на циклофоре. — А я-то думаю, почему… — он запнулся.

— Что «почему»? — Карина нетерпеливо махнула рукой, и Марк поспешил комнату.

— Почему мне так трудно читать твои эмоции, — закончил он, поколебавшись. — Ортей, наверное, учил тебя ограждаться.

Несколько секунд наставница смотрела на него в упор. Марк не выдержал и отвёл взгляд первым, всерьёз испугавшись перспективы провалиться, словно в пропасть, в её глаза.

— Прости, я не…

— Сядь.

Он послушно опустился на пружинящий пол и скрестил ноги, всё ещё избегая встречаться взглядом и чувствуя себя виноватым — непонятно, правда, в чём.