Дети за куполом

Марк скорее читал его слова по губам, чем слышал. — Семья?

— Шестая, — отозвался Марк, осторожно поворачиваясь боком, чтобы было видно нашивку на плече.

— Почему один? Где твои? — резко спросил форс, но не стал дожидаться ответа. — Сюда, в дверь, живо. Закройся изнутри и сиди тихо, пока не разберёмся с мятежниками.

Марк кивнул и послушно юркнул в приоткрытый подъезд. Запереться не смог — ключа в скважине не было, как и задвижки на двери. Схватился за ручку и потянул на себя, гадая, достаточно ли будет этого.

Сверху с лестничного пролёта свесилась чья-то голова, ахнула по-старушечьи и исчезла. А Марк мрачно подумал, что сейчас и человеческой бабульке не составит большого труда одолеть его, обессиленного и лишённого магии.

Полумрак просторного вестибюля звенел тишиной. Вытертый подошвами мозаичный пол уходил широкой лестницей на пол-этажа вверх, к разномастным дверям квартир. Сколько из их обитателей сейчас замерли у дверных глазков с каким-нибудь кустарным оружием наготове, наблюдая за перепуганным колдуном? Слегка успокоившись и взвесив перспективы, Марк прикрыл глаза и позволил себе расслабиться.

Ортей говорил, что ноттика не связана с магией. А значит, должно получиться…

В квартирах действительно обнаружились напряжённые жители, сбившиеся кучками, но Марка они не интересовали — он мысленно пополз прочь, уцепившись за знакомую нить наставницы. Голова снова вспыхнула болью. Не обращая внимания, он упорно продолжал двигаться дальше и дальше, сквозь скопления людей — всевышний, как же их много в этих муравейниках — к уже ощущаемому вдали огоньку.

Даже если сил не хватит найти его, хотя бы будет знать направление.

Нашёл — уже тогда, когда готов был сдаться, и тут же обругал себя последними словами. Все были в сборе. Все, кроме него. Никому больше не пришло в дурную голову улепётывать невесть куда после приказа куратора.

Он открыл глаза и тут же повалился на пол, отпустив ручку.

Пульсирующая боль в затылке стала невыносимой. Отдышавшись, понял, что лучше было искать эмоционал Ортея — могло получиться мысленно связаться с ним и попросить помощи… Но сил на такие подвиги уже не осталось.

Пришлось просто идти. Подниматься с холодного пола, взгромождать тело на дрожащие ноги, выбираться, шатаясь и спотыкаясь, из убежища, переставлять ступни шаг за шагом, жаться к стенам домов.

В одном из переулков звучал бой.