Серпантин

Абу, притворявшийся спящим, насторожился.

- Хозяин его толи сжег, толи съел, толи сжег и съел, пойди, разберись, как у них все было. Но старик плачет горькими слезами.

- А что говорит?

Бродяга равнодушно пожал плечами.

- Что он может сказать? Жалуется. Пить просит. Говорит, привязан чарами и покинуть дом не может. Жаль, конечно, старика, но в доме наколдовано и ни капли воды нет. Справился бы только другой маг.

- Или волшебный художник. До взрыва в обители святого Валериана было несколько таких. Может и сейчас есть, не знаю.

Разговор как будто закончился. Укладываясь спать, приятели договорились наведаться в дом мага еще разок. Вскоре они спокойно спали прямо на жесткой земле.

Но Абу-Бекр не мог сомкнуть глаз от такой новости. Вот оно! Обитель святого Валериана! Это то, что он так долго искал. И на этот раз всё должно проясниться.

Еще немного поворочавшись, парень наконец-то смог заснуть.

С первыми лучами солнца юноша постучался в ворота обители. Звук медного молоточка о «пятку» звучал знакомо.

Монах молча впустил его, словно старого знакомого.

- Куда ты? - крикнул Абу убегающему через двор крысенку. Он хотел догнать своего друга, но впустивший его монах преградил дорогу.

- Малыш скоро найдется. Пойдемте. Вас с нетерпением ожидают,- сообщил он.

От этой новости у Абу закружилась голова. Сколько он себя помнил, его никто нигде никогда не ждал.

Место казалось смутно знакомым, словно он бывал здесь раньше в давно позабытых снах. Вышагивая по каменной террасе, юноша точно знал, что за углом здания на лужайке стоят статуи трех богинь, и два – три послушника в радужных одеждах старательно их копируют.

Когда-то и он был среди учеников. Абу завернул за угол, но привычной картины не обнаружил. Вместо статуй, учеников и аккуратных цветущих клумб он обнаружил лишь безобразную воронку от взрыва. Дыру в монастырской ограде наспех заделали. Для ремонта использовали осколки тех самых статуй.

- Что здесь произошло? - спросил юноша, но в ответ получил лишь изумление на лице монаха.

Долго петляя по коридорам, наконец, они остановились перед массивной дверью, потемневшей от времени и множества рук. Монах впустил его и оставил в одиночестве.

В просторном зале было сумрачно и прохладно. Небольшие окна с цветными витражами высоко, под самым куполом, пропускали мало света, а большие окна на фронтальной стене стекол больше не имели. Их закрыли полотнищем, чтобы внутрь помещения не нанесло песка. Абу осмотрелся.