Этот мир не выдержит меня. Том 1

Я ему совершенно неинтересен, но милостивый Император не любит, когда к его ветеранам проявляют неуважение.

— Что же, и это уже не мало, — сказал я.

Думаю, для меня самого увидеться с графом было бы практически невозможно. А присутствие Марка всё значительно упрощало.

— Не мало. Но и на многое тоже рассчитывать не стоит. Наш славный сеньор в лучшем случае выдаст нам бочку пива, пару монет и, возможно, крепостную девку на ночь... Да ещё скучающе улыбнётся разок-другой — на этом всё.

— А как же Ворон? Неужели графа не заинтересует известие об огромной банде на своих землях?

— Хотелось бы надеяться, но думаю, ему будет плевать.

Мы все, включая Ворона, крестьян, бандитов, бывших легионеров, для него лишь серые мыши... И наша возня его совершенно не волнует.

— А дикие маги?

— Не его забота... Он и со своими обязанностями обычно справляется из рук вон плохо, зачем ему есть хлеб инквизиции?

Логично, что сказать. Учитывая всё рассказанное Марком, не было ничего удивительного в нежелании графа брать на себя дополнительную ответственность — такие люди вообще не склонны делать хоть что-то, пока не затронут их шкурный интерес.

.. И раз так, то нужно каким-то образом мотивировать местного хозяина на активные действия. Для начала можно попробовать банальный страх.

— Пусть графу плевать на своих подданных, но неужели его не волнует целостность собственной шкуры? У Ворона полтысячи бойцов, что будет, если они все разом выйдут из леса и пойдут в гости к графу?

Марк хмыкнул и на оба вопроса ответил всего двумя словами:

— Замок и дружина.

Оказалось, что принадлежавший вил Кьеру замок был очень хорошо укреплён в годы гражданской войны — его готовили как к отражению обычных штурмов, так и к магическим атакам. А графская дружина хоть и насчитывала меньше сотни бойцов, но могла расправиться в поле даже с тысячей неподготовленных и плохо снаряжённых разбойников. Тяжёлые кавалеристы, среди которых имелось несколько средненьких мастеров, неуютно чувствовали себя в лесу, однако на открытой местности им не было равных.

— Ты пойми, — добавил Марк, — наш любимый сеньор — это скучающий старик, которого отправляли в задницу империи подальше от столичного блеска и удовольствий. Ему только в радость будет, если ватага оборванцев решит вылезти из своих укрытий — опасности никакой, сплошное веселье.

— Значит, скучающий старик, говоришь... — задумчиво произнёс я.

Расстояние до замка размеренно, но неуклонно сокращалось.