Этот мир не выдержит меня. Том 1

Даже такая сильная тварь, как она, не ровня знатоку слова.

Если я ничего не перепутал, то волхв и дикий маг — это одно и то же. Ну, если верить Хольду, по крайней мере. А вот Фольки, очевидно, придерживался иного мнения, явно отделяя одно от другого.

— Я не волхв, не утбурд, не злой дух, не демон и даже не паразит. Таких, как я, здесь называют дикими магами.

— Имперские глупцы вправе называть тебя как угодно, но меня не проведёшь. Дикий маг может делать только что-то одно. Лэйла, например, хорошо лечила собственные раны, Сар — это ещё один из ближников Ворона — здорово управляется с огнём.

.. Но зачаровать и камень, и дерево могут только волхвы, — он замолчал на мгновение, а после неохотно добавил: — Или имперские мастера, но ты явно не можешь быть одним из них... Слишком молод и слишком беден, уж извини.

— А что могут Жож и Айя?

Эти имена упоминала Лэйла в ходе нашего недолгого разговора. Меня не слишком интересовали терминологические тонкости, затронутые Фольки, но вот сведения о возможностях врага никогда не будут лишними.

Совсем скоро мне наверняка придётся встретиться с ними лицом к лицу.

— Не знаю. Они прибились к Ворону совсем недавно, уже после замятни с Ингваром.

— Жаль, — сказал я. — Но раз ты ничего полезного не знаешь, то, может быть, перестанешь болтать и расскажешь, что случилось с девушкой?

— Она из креп...

— Она из крепостных, — я перебил Фольки. — Это я уже слышал, и мне это ничего не говорит.

— Откуда ты взялся, если не знаешь таких вещей?

Я не стал отвечать и просто направил арбалет в сторону своего спутника.

Не знаю, в чём причина моей раздражительности: в магическом похмелье или в излишней болтливости северянина, но Фольки меня конкретно достал.

— Хорошо-хорошо, — сразу сказал он. — Все крепостные принадлежат какому-нибудь сеньору: герцогу там, графу или другому благородному...

— Дальше.

— Чтобы люди не разбежались, благородные сажают их на поводок, но это не простая верёвка, а магическая связь... Такая невидимая цепь, которая всегда тянет крепостного к своему хозяину.

Сами крепостные не могут далеко отойти от своих владельцев, но если утащить их силой, то тогда поводок натягивается, лишая людей разума. Они дышат, могут двигаться и питаться, но их мысли где-то далеко... Со временем поводок лопается, и тогда крепостной умирает, потому как тело без рассудка жить не может.

— У неё, — я показал на девушку, — поводок уже лопнул?

— Кто же знает? Если помрёт через день-другой, значит лопнул.