Книга V: Апостат

– Махаканская провинция более не является частью Исхироской империи, и не признает Иилия Второго Солнечного своим правителем. Отныне высшим субъектом власти является Совет Родов, который берет на себя все законодательные и исполнительные функции. Посему, от имени Совета Махи, я освобождаю вас, Ваша Милость, от занимаемой должности провинциального наместника.

– Ты… сбрендил? – Потрясено переспросил чиновник, не желая верить в то, что он сейчас услышал. – Его Сиятельство сравняет дома аристократии с землей, когда узнает, что вы здесь удумали…

– Но вы этого не увидите, если продолжите говорить со мной подобным тоном, – строго осадил юнец градоначальника, и тот пугливо прикусил язык.

По-свойски пройдясь по кабинету, Данмар нахально уселся в кресло наместника и деловито сложил руки на столешнице.

– На передачу дел уйдет некоторое время, – не терпящим возражений тоном произнес он. – А потом вы сможете отправиться к Иилию.

– С чего ты взял, что я буду содействовать? – С вызовом поинтересовался пухлощекий старик.

– А с того, – не замешкался с ответом мальчишка, – что в противном случае к своему господину вы прибудете по частям.

Чиновник, прекрасно поняв смысл этой недвусмысленной угрозы, шумно сглотнул возникший в горле ком. Он не считал себя героем, и он не питал на счет своей стойкости особых иллюзий. Ставленнику Иилия было предельно ясно – едва только холодная сталь прикоснется к телу, так он сразу же сделает все что от него потребуют.

– Это правильный выбор, Ваша Милость, – верно истрактовал молчание бывшего градоначальника Данмар. – А теперь давайте начнем знакомство с ключевыми лицами города. Полагаю, что когда все закончится, в Агат вы отправитесь в большой и дружной компании своих подчиненных…

Глава 7

Несвойственное столице Исхироса ночное безмолвие сегодня захватило улицы Агата. Горожане словно лесные зверьки, почувствовавшие приближение землетрясения, попрятались в свои норы, и не думали даже казать носа наружу.

Иилий Второй, прозванный в народе Солнечным, угрюмо восседал в своих покоях и отстраненно цедил уже третий по счету кувшин вина. Однако разум императора оставался все так же чист и светел, словно он пил ключевую воду.