Дорога Висельников

За отца тоже - он рядом с бароном сидел. Но речей не говорил. Какой-то франт говорил: мол, нынче пиршество недолгое, потому как сегодня празднество в честь юности и красоты, а значит, не столько насыщенья требует, сколь танцев. Так что до ночи они засиживаться не стали, тем более, что уже стемнело. Снова в дом пошли.

А я во дворе остался. Что мне эти танцы-пляски? И здесь еще праздновали - те из гостей, что попроще, и прислуга. Потешные огни они жгли, тоже плясали, но танцы не такие, что в зале,и не под арфы с виолами, а под свистульки и хлопанье в ладоши.

Кое-кто и борьбу затевал. На это я и хотел посмотреть. Любопытно мне было, как оно в столице заведено. Вдруг чего нового увижу в сравнении с тем, что мне показывал Наирне? Если есть"несские пляски", то почему не быть тримейнским?

Те, с кем я за своим углом стола сидел,тоже по большей части здесь отирались. Кто-то из этой вечно голодной братии норовил еды стянуть, пока слуги не все прибрали,кто-то, как я, по сторонам глазел.

Тут же я увидал и того летучего парнишку.

Теперь он уж не летал, конечно, а стоял, к ограде прислонясь, с пирогом в руке. Его, по-моему, никто, кроме меня, не узнал. Да и я бы не узнал, не сострой он мне прежде рожу. Он совсем еще малец был, меньше, чем мне в зале показалось. Наряд, в котором он гения представлял, он успел на простую одежонку поменять. И не медный-бронзовый он был, а рыжий. То есть совершенно. Куда там его императорскому величеству. Не только волосы, но и лицо, веснушками обсыпанное. Даже глаза у него были рыжие.

Мне, однако, хотелось расспросить его, как же ему удалось без крыльев-то летать? И я пошел к нему через двор. Вдруг слышу:

-- А вот и пащенок веллвудовский!

Кто ж это, подумал я, среди пажей такой смелый выискался, что я его сейчас по камням размажу? А они расступились, и предстал передо мной во всей красе кузен Дидим. Сбежал, стало быть, от маменькиного надзора, и захотел старшим показать, сколь он крут.

-- Вот видно птицу по полету,а байстрюка по роже! - продолжал разливаться он.

- То-то он в домне идет, среди всякой швали ошивается!

Пажи, дураки, не смекнули, что это их швалью назвали, стоят,ржут, заливаются. Я было хотел поганцу врезать, но сдержал себя. Я же взрослого мужика убил, а этого сопляка, что мне в подмышку дышит, если размахнусь - одной рукой зашибу. Нехорошо это. А он и рад,голосит себе:

-- И мать его, шлюха безродная, через обряды сатанинские своего байстрюка наколдовала!

А вот это он зря.