Волчье отродье

– Объясни, почему велетов так мало?

- Мужики! - Ядвига притворно вздохнула. – Ты с ними о вечном и возвышенном, а им всякая ерунда интересна! Ладно, ладно! Это же просто: ген велетства рецессивный. Соответственно, полукровки – не велеты. Потому велеты всегда в меньшинстве. Можно возвращаться к вечному и возвышенному!

- Погоди, - не сдавался Медвежонок, вынужденный общаться на сварожском. В других наречиях волховских терминов просто не существовало. – Ну, рецессивный. Но у велетов равных врагов нет.

- Во-во, - поддержал брата Коготь.

– Они ж только во сне уязвимы. И женщины во время беременности. В первобытном племени велеты не гибнут. И они самые крутые мужики. Первыми женщин выбирают. В результате естественного отбора обычных людей должны были еще в каменном веке вытеснить.

Девушка снова вздохнула:

- Всё верно. Пока племя не столкнется с соседями. А как схлестнется за спорные земли, велеты первыми в бой идут. И рубят друг друга по-черному. Ты вспомни историю: если где ларгов больше становилось, страна немедленно пыталась кого-нибудь завоевать.

При этом всех велетов врага убить, а простых людей поработить. Что в каменном веке, что сейчас… Вот и весь естественный отбор. Не вымерли, и то ладно…

- Получается, - задумчиво сказал Медвежонок, - если бы племена жили разрозненно, то могли бы чисто велетскими стать?

- Могли, - кивнула Ядвига. – Если бы не встретили соседей до этого. Но мне бы их было жаль.

- Почему? – Коготь даже приостановил бросок, настолько удивился.

- Представь: чисто велетское племя в изолированном пространстве.

Допустим, на отдельном большом острове или даже континенте, - девушка встала и начала расхаживать по поляне, невольно копируя повадки преподавателя генетики. – Никаких противников нет. Врагов – тоже. Ничего подстегивающего развитие. Так и остаются даже без дубинок и огня. Рано или поздно к ним приходят пришельцы с других континентов. Велетов у пришельцев намного меньше. Зато они вооружены. Луки, копья, мечи… - девушка задумалась. – Даже совсем без велетов…

- Ну это ты брякнула, - хмыкнул Медвежонок.

– Совсем без велетов… Сожрут их.

- Первых сожрут, - согласилась Ядвига. – Тех, что с мечами и копьями. А тех, что научатся метать порошок монаха Бертольда? Лет через двести? А еще через двести – оружие совсем страшным станет. И несчастных дикарей будут расстреливать, как Коготь вот этот чурбан. Издалека. Не давая приблизиться.

Парни задумались:

- Мозда, ти и праву[11], - заметил Медвежонок на кроатском.