Вертел я ваши кланы! Том 1 и 2

Не за каждое твоё действие, конечно, а за то, что сделано по его приказу. Ты больше не будешь себе принадлежать. Всё поняла? Не передумала?

— Я и так уже себе не принадлежу, — глухо ответила женщина.

— Миша, ты просто повторяй за мной, — продолжил инструктаж дед, — И потом силу влей. Если с Юрием Савельичем что случится, Люба будет от клятв свободна, но что-то кому-то рассказать ей уже наша с тобой сила не даст. Но перед нами у Любы никаких обязательств не будет. Мы лишь хранители клятвы. От тебя не убудет, от меня подавно, а Юрию Савельевичу в нужном деле поможем.

— Это всё какой-то сюрреализм, — прошептала Малофеева едва слышно.

— Сейчас ещё импрессионизм добавим, — хохотнул дед, и по мановению его руки нас окутала серая пелена, отсекая все посторонние звуки и пропуская лишь рассеянный свет. — Давай руку, красавица. Надеюсь, вида крови ты не боишься.

Прокурорша, затравленно оглядевшись по сторонам широко открытыми глазами, протянула правую руку. Виноградов взял её своей рукой и полоснул по ладони невесть откуда взявшимся ножом.

Малофеева вскрикнула от неожиданности и боли, но в обморок падать или убегать вроде не собиралась. Второй надрез генпрокурор сделал себе, после чего сжал ладонь своей подчинённой. Тягучие капли крови двух человек закапали на пол.

В этот момент я почувствовал поток маны, а прокурорша сжала зубы. Кажется, ей больно, но терпимо. Держится. Поток усилился, от сцепленных ладоней полился свет. Наверное, сейчас и надо произнести клятву?

Малофеева немного поёрзала – и вдруг улыбнулась.

Глянула на деда, тот ей кивнул.

— Я, Малофеева Любовь Викторовна, клянусь служить Виноградову Юрию Савельевичу, исполнять его приказы и хранить его тайны!

Голос прокурорши звучал с каждым словом торжественнее и звонче, и я понял, что она примирилась со своим новым служебным положением, и говорит искренне.

— Я принимаю твою клятву и твоё служение, — просто ответил Виноградов, и поток маны усилился ещё больше, а свечение из ладоней сделалось довольно ярким.

— Я выступаю свидетелем и гарантом данной клятвы, — произнёс дед, и свою ладонь приложил к сомкнутому рукопожатию снизу, добавив в общий поток и свою ману.

— Я выступаю свидетелем и гарантом данной клятвы, — произнёс я, накрыл рукопожатие сверху и добавил ману от себя.

Сцепленные руки вспыхнули яркой вспышкой, и всё закончилось. Мы с дедом убрал руки, свою руку отпустил и Виноградов. А Малофеева так и осталась стоять с вытянутой вперёд перемазанной кровью рукой, приходя в себя.