Плюмагна. Надвигающаяся буря

Лёгкий холодок, оставшийся после целительного вмешательства, пожалуй, был единственным напоминанием, что с ногой вообще были проблемы.

— Так что такое эта твоя «пушка»? — нарушил повисшее молчание Зигфрид.

— Честно говоря, я рад, что в вашем мире до них ещё не додумались. Сам был бы рад не знать о них ничего. И молитесь всем своим богам, чтобы никогда о них вам и не пришлось узнать, помяните моё слово! Кажется, супчик с медвежатиной сварился...

* * *

Тихо ругаясь под нос, Октавий приподнял юбку и стянул с себя нижнее бельё.

Перед глазами всё ещё стоял образ Лексии, так близко находившейся к эльфу, что они вдвоём походили на парочку любовников.

«Наверняка они не только выглядят...» — уже не пытаясь сдерживать мысли, он схватил поднявшийся член и стал медленно водить рукой взад-вперёд.

Воображение не стеснялось рисовать самые непристойные образы и позы, в которых, как оно было уверено абсолютно, «мерзкий остроухий» имел ту, что заслуживала лучшего. И этим лучшим, естественно, Октавий видел себя.

И вот уже в мыслях он сам находился на месте соперника. Добрые глаза прекрасной дамы смотрят на него неотрывно, пока губы шепчут слова благодарности за «спасение из грязных лап нечестивого язычника». Теперь в голове Глориант казался насильником, так запугавшим жрицу, что та боится от него отойти даже на шаг.

— Конечно, я приму твою благодарность! — ответил Октавий воображаемой Лексии, вставшей перед ним на колени. — Я... — кончить (во всех смыслах этого слова) помешал резкий женский смешок поблизости.

Открыв глаза, ланциарий повернулся на звук и застыл, не зная, как и реагировать. Перед ним стояла она, именно такой, какой только что рисовало воображение. И улыбалась... Вовсе не той милой улыбкой, что уже успела запомниться в первую очередь, а больше похожей на хищнический оскал.

— Ну тогда сделай это по-настоящему! — голос, так удачно имитирующий, но не настоящий. И всё же очень похожий.

Застывшая на середине рука неуклюже разжалась и потянулась к мечу, что не осталось без внимания самозванки.

Поцокав языком и погрозив пальцем, она сделала шаг вперёд. И вот уже ухоженная спата оказалась между пальцев обманщицы.

— Любишь полировать клинки? — подмигнула она.

— Cunnus! — выпалил Октавий.

— Ух! — поигрывая трофейным оружием, помотала головой самозванка и отвесила другой рукой шутливую пощёчину. — Приличным мальчикам не пристало говорить так в присутствии взрослой тёти!

Поневоле ему опять стало стыдно.