Плюмагна. Надвигающаяся буря

Хоть перед ним стояла уж точно не настоящая жрица, поник имперец точно так же. И только попытки рассудка убедить прийти в себя, да лёгкая злоба, не дали сказать неловкое «Я извиняюсь». Вместо него вырвалось нечто другое:

— Vae!

— Ты даже не представляешь, какое «Vae», мальчик!

Самым, наверное, глупым во всей этой сцене Октавию казалось то, что при всех обстоятельствах происходящего у него не спешила спадать эрекция. И даже логика, говорившая, что пора бы что-то делать, в идеале спасать свою жизнь, не могла убедить откровенное пожирание глазами донельзя идеальных форм.

— Так и будешь пялиться или уже возьмёшь своё здесь и сейчас? — шагнув так близко, что теперь её грудь упиралась в панцирь Октавия, спросила самозванка. Бросив меч на землю, она обняла молодого имперца. — Просто позволь себе насладиться той, кем только что грезил!

«Грезил! Грезил! — будто ударом молнии прозвучала эта мысль. — Она же из моих фантазий! Asinus! Очнись!»

Октавий резко отдёрнулся и выставил ладони треугольником перед собой:

— Именем Троих, кто ты? Отвечай, демон!

— Демон? — усмехнулась самозванка.

Следующий миг сознание отказывалось воспринимать вовсе. Лицо лже-Лексии перекосилось в гримасе боли, она дёрнулась куда-то и по-кошачьему зашипела. Из спины у неё появились кожистые крылья, как у летучей мыши. Одной рукой демоница зажимала кровоточащую рану у левого ребра, из которой торчал прозрачный клинок.

— Нет, Диша! Если кому над этим прелюбодеятелем и насмехаться, то только мне! — донёсся из пустоты знакомый леденящий голос.

— Телбрион! — в этой фразе по-странному смешались гнев и азарт.

— Я не хочу тебе вредить. Поэтому проваливай! Ради всего святого и несвятого, просто проваливай! — демонстрируя ещё несколько призрачных метательных ножей, абсолютно серьёзно сказал Телб.

— Жаль, что ты уже мёртв! — вместо прощания выдала демоница.

— Да, я тоже тебя люблю! А теперь проваливай зализывать раны.

Та кого назвали Дишей, повернулась к Октавию, послав воздушный поцелуй и одними губами сказав, что они скоро увидятся. А после, как ни странно, действительно исчезла, оставив его стоять в немом недоумении.

— Прикройся уже, мачо! — тут же вырвал из ступора оклик призрака.

— Matem tuam! — с трудом выговорил он в ответ, спешно надевая бельё.

— Будем считать, что у вас так говорят «Спасибо»...