Плюмагна. Надвигающаяся буря

Мы только ждём его прибытия, чтобы начать так необходимое Зарнитре устранение тех, чьим жизням давно пора прерваться. И мне велено прибыть сюда, чтобы закрепить успех. И остаётся только ждать...

* * *

Детокрад скептически оглядел выстроенную перед ним толпу тощих, бледных от соли и почти мёртвых от суровых условий, вооружённых рабов. Ему хотелось то ли рассмеяться, то ли просто прикончить этих бедолаг из остатков почти забытого работорговцами милосердия.

Сколько же их здесь было? Рамун уверял, что из трёх сотен рабов, которым обещали свободу, на самоубийственную атаку согласились пойти всего пять десятков.

Их вооружили шахтёрскими инструментами и доставили под покровом ночи к Гахатару, чьё мнение о таком подкреплении было ещё более недовольным, судя по лицу пирата. С другой стороны, им предстояло всего-то захватить триеру главы торговой гильдии... охраняемую верными одному ему наёмниками из Новомарии.

Об этих странных иноземцах Детокрад мог до того только слышать, думая, будто это просто россказни и преувеличения путешественников, но когда он впервые их увидел, стало понятно, что многое ещё и было недосказанности: звероподобные существа с человеческими чертами расхаживали по палубе, не выпуская своих диковинного вида клинков из рук ни на миг.

— Как думаете, у этих зверомордых кровь такая же, как у нас, или другая? — ухмыльнулся Красавчик, поглаживая абордажный топорик.

— Что тебе следует молчать! — тихо выдавил Гахатар.

«Сколько же за таких рабов могут дать, интересно?» — следя за командовавшим чужеземцами антропоморфным лисом со странным именем Изаму, думал Детокрад. Оставалось только ждать...

* * *

Сайин печально улыбнулся, глядя на повисшее прямо над головой полуденное солнце. Он повернулся к всадникам, терпеливо ожидавшим приказа.

— Построиться в колонну! — скомандовал он.

— В КОЛОННУ! — хором выкрикнули двое, что находились рядом, и приказ стал передаваться по цепочке.

Бывший визирь медленно, будто всё ещё не решившись до конца, вытянул из ножен скимитар с выгравированной на клинке надписью "Забыл, что верен" с одной стороны и "Живи и помни" с другой. Шутка владыки, преподнесённая ему как прощальный дар в знак признания давних заслуг.

Погнав вперёд массивного жеребца, закованного в чешуйчатые доспехи почти до самых копыт, Сайин закрыл лицо металлической маской, и первым бросился в сторону ворот.