Цика

Не сорвала ли мышцу, а то всё бессмысленно будет. Целительством, что ли, заняться? Надо бы уйти от посторонних глаз – эльфы тотчас заложат.

Ничего не придумав лучше, Канъюн направилась к шатру. Он за день нагрелся на солнце, и находиться там было почти невозможно – душно. Ясно, что эльфийки на стрельбище – кто стреляет, а кто просто с мужичками флиртует. Канъюн подмигнула самой себе, и тут же поморщилась, неловко повернув руку – всё же слишком тяжелый лук она выбрала.

Эльфов, вроде как, маги пользуют. Вот что-что, а целительство им не ведомо.

Способы разные, а результат – один. В целительстве - что нужно? Травку наложить и заговор вспомнить – всего-то. Не зря же она училась. Лишь бы не помешали.

Канъюн прикрыла глаза, сосредоточилась и произнесла заветное слово.

Боль ушла. Только усталость навалилась. Ну, с ней просто совладать – на боковую отправиться. А с утра – новые стрельбы. Хоть что-то у нее нормально получается. Ну, это явно временно…

На третьем виде Канъюн стреляла последней. Так выпал жребий.

Конечно, выбор луков оказался минимальным, но ей это было всё равно, – стрельба на дальность – не ее вид. А при стандартизированных луках и стрелах она гарантированно попадала в середину списка.

Канъюн, не глядя, протянула руку и взяла первый попавшийся лук, на редкость удобно легший в ладонь. Общий вздох заставил посмотреть – что у нее оказалось в руке. Оооо!! Глаза у Канъюн округлились. Это был черный лук Крома! Образцовый, созданный в незапамятные времена, недостижимый идеал для современных мастеров.

Взять его для стрельбы на дальность отдавало святотатством. Ни один из эльфов и помыслить не мог о таком. Канъюн зло усмехнулась. Для нее эльфийские святыни – пустой звук. А с таким луком она вне конкуренции.

Быстро, чтобы не успели остановить, она подошла к отметке стрельбы, на удивление легко натянула тетиву – до упора, насколько хватило длины стрелы – и на выдохе послала ее вдаль. Непонятная судорога прошла по телу Канъюн, словно оно собиралось улететь вслед черной стреле.

Это было одновременно опустошающее и наполняющее чувство, сродни тому, что испытываешь на пике плотской любви. Канъюн едва сумела вдохнуть и судорожно задышала, приходя в себя.

Ничего уже не хотелось. Даже не обратив внимания на свой результат, объявленный глашатаем, Канъюн тяжело пошагала в столовую. Следовало подкрепиться перед стрельбой вверх – силы как-то резко оставили ее. Положить лук она так и не догадалась.

Алтаниель догнал ее чуть ли не бегом.