Цика

- Стой!! Канъюн, подожди!

Девушка остановилась и сумрачно взглянула на эльфа. Тот был чем-то взволнован и вместо обычных комплиментов выпалил:

- Руки покажи! Ладони!

Канъюн показала свободную правую, потом переложила туда лук и показала левую. Ладошки, как ладошки – крепкие пальчики, мозоли от постоянной стрельбы. Очень ладная и сильная рука. Алтаниель мгновение полюбовался ею, потом отпустил и тихо сказал:

- Значит, он принял тебя. Это что же – пророчество сбывается?

- А ты что, в них веришь? И в какое конкретно?

- В это, - и эльф процитировал, подняв лицо к небу, - «Когда оживут мертвые, когда враги полюбят друг друга, когда полетят люди, когда лук выберет девушку – тогда падёт мир эльфов…»

- Детские страшилки.

Ну, почему он падёт? Его погубят ожившие мертвецы? Или бывшие враги? А может, летающие люди? Где ты видел всё это? – Канъюн запнулась. Уже ей ли не помнить? Было, всё было…

Алтаниель не заметил запинки.

- Ладно – всё это. Но – лук Крома! Он же у тебя. Дай мне его.

Канъюн протянула руку, подавая лук, Алтаниель хотел взять, но девушка предупредительно выставила пустую ладонь.

- Хм. Пальцы не разжимаются. Что это?

- Оно самое. Выбор лука. Даже захочешь – не отдашь. Только вместе с рукой.

Канъюн робко улыбнулась:

- Да? Может, не надо?

- Не мне решать. По правилам, сама знаешь, во время состязаний нельзя отбирать оружие у соревнующихся. Но после…

Канъюн дернула плечом, сощурила глаза и прошипела:

- Не получите… Мой он!

Повернулась и пошла.

Куда идти-то? Не в лес же. Только лагерь кругами обходить.

Уже видеть их всех невозможно, эльфов этих. Достало. Вроде, всё, как у людей у них, а не принимает душа. Совсем чужие они. Даже гоблины, пусть и зеленые они с жуткими рожами, а всё как-то ближе, чем эльфы. Терпи, Канъюн, терпи. Всего ничего осталось – сейчас вверх стрельнуть, а завтра - последний вид. Отстреляюсь и уйду. Чтоб не видеть никого. Сил совсем нет. Если сработает план, то без помех уйдем, вдвоем. А не сработает – так вместе и ляжем. Не отбиться будет. Вон, уже созывают. Раньше отстреляюсь – раньше освобожусь. И спать - пораньше. Выспаться надо…

Канъюн по пути завернула в столовую, на ходу взяла со стола что-то съестное и, жуя, устремилась на стрельбище.

Когда она появилась там, распорядитель уже объявил о начале. Ждали только сигнала. Канъюн не стала пробираться к центру – самому выгодному месту для стрельбы, а скромненько встала на краю – расталкивать эльфов, мрачно глянувших на нее, но ничего не сказавших, не хотелось.