Сага о халруджи. Книга 2. Индиговый ученик

Внятный поток слов прекратился, сменившись бессвязным бульканьем. Дядя пробовал местные напитки. Очевидно, процедура прошла не совсем удачно, потому что столовую огласил хриплый кашель, за которым последовали громкие харчки, отчетливо слышимые даже на фоне дождя.

– Уф, – с трудом отдышался Абир. – Я говорю, извини, что вошел через окно. Понимаешь, твой отец все-таки выписал приказ на мой арест, после того как я угнал две галеры из Гундапакса. Не мог же я оставить своих арвакских друзей в беде. У Согдарии двенадцать боевых дромонов, а у них всего пять.

Пришлось восстанавливать справедливость. Чего-то я отвлекся. Ну и задиристая штука! Не знал, что ангелочки из приюта Амирона балуются такими напитками. Ты вещи собирать будешь?

Неожиданный вопрос сбил Арлинга с толку.

– То есть? – недоуменно переспросил он.

– Памятный платочек от девушки, мамино колечко, уздечка любимой лошади…

Регарди растерянно покачал головой, не совсем понимая, о чем шла речь.

– Отлично, – подхватил Абир. – Долгие сборы нам ни к чему.

Уже все готово. Завтра отплываем из Ерифреи. Отправились бы еще сегодня ночью, да штормит так, будто у морского черта пузо вспучило. Ганс, шкура тупая, хватит на девку пялиться, готовь веревку.

– Ты уже уходишь? – Арлинг с трудом подбирал слова, чувствуя, что ветер выдул у него из головы все мысли.

– Мы уходим, дорогой племянник! Ар, с каких пор ты стал соображать так, словно у тебя башка песком набита? Да будь я проклят, если ты пробудешь в этом засахаренном сарае еще час.

Иди сюда, придется спускаться по веревке. Не хочу поднимать шумиху раньше времени. Ты даже не представляешь, какой сюрприз мы приготовим этому засранцу. Элджерон собственный локоть откусит, попомни мои слова.

– Дядя, – прервать речевой поток Абира было трудно, но Арлинг каким-то чудом это удалось. – Если вы не заметили, я ослеп. И этот засахаренный сарай мой новый дом, я сам его выбрал, отец не причем.

– Да, да я знаю, – рассеянно пробормотал Абир и продолжил ругать помощника. – Ну, ты и оглоед! Рыбья требуха, гнида сушеная! И зачем я тебя, олуха, только с собой взял.

Цепляй ее сюда. Так ты совсем ничего не видишь?

Регарди потребовалось время, чтобы понять, какие слова относились к нему, а какие – к нерасторопному матросу. Радость от появления Абира постепенно сменялась злостью – мелкая царапина вдруг стала расти, превращаясь в кровоточащую рану.

– Да. Представьте. Совсем. Ничего. Не. Вижу, – процедил он, чеканя слог. Дядя начинал его раздражать.