Сага о халруджи. Книга 2. Индиговый ученик

Сто султанов за то, чтобы пройти по дороге, которую даже не они строили! Да обрушит Некрабай небо на их пустые головы!

– Еще одна чарка моханы, и я тебе не сестра! Пьяница!

– О чем только наместник думает? Гнать надо из города этих керхов, нам и нарзидов хватает!

– Лучезарный свет моей жизни, мое сердце разрывается от твоей жестокости…

– Лучшие самоцветы из Иштувэга! Самые низкие цены! Только у нас!

– Я от свинины толстею, мясо такое жирное, что его только драганы есть могут. Да они и сами, как свиньи…

– Тупица! Еще мама говорила, что тебя надо было в песок зарыть при рождении.

Где мы теперь возьмем деньги на верблюдов?

– Если буран не прекратится, караван выйдет из Муссавората только завтра. А на складе осталось всего три мешка соли…

– Держи вора!

Слова давно превратились в однородную смесь, когда из тягучего сиропа кучеярской речи вдруг выделился драганский говор. Абир резко дернул Арлинга вниз, заставив его присесть, а один из пиратов пригнул ему голову.

– Патруль регулярной армии, – прошептал дядя.

– Лучше бы караваны от керхов охраняли, а не по городу шлялись. Наместникова затея – как всегда пустая и бестолковая. Если курьер твоего отца прибыл раньше нас, то тебя уже ищут. Нуф, возьми Ара за руку. «Цветок Пустыни» уже близко, пойдем быстрее.

Куда быстрее, хотел возмутиться Регарди, но потная ладонь мальчишки уже вцепилась ему в пальцы – и они понеслись снова.

С каждой минутой путешествие в Самрию нравилось ему все меньше. Духота раздражала, непонятная гонка утомляла, а прятки от стражи заставляли сомневаться в том, что дядя был с ним до конца откровенен.

Даже если отец и не поверил в его смерть, то Арлинга сначала искали бы в Согдарии и только потом – на окраинах Империи. А Сикелия, судя по первым впечатлениям, была той еще дырой мира.

«Цветок Пустыни» оказался дешевой гостиницей, напоминающей жаровую печь. Скрипучий пол, местами устланный пыльными коврами, гортанная речь кучеяров, отдававшая привкусом меда и специй, дикая смесь запахов, из которых выделялась вонь пригорелого мяса и мочи, и нестерпимая духота, которая внутри стен лишь усилилась, убедили Арлинга в том, что сходить с борта «Черной Розы» было ошибкой.

В гостинице дядю и пиратов хорошо знали. К своим сорока Абир, наверное, был знаком со всем миром. Хозяин – судя по голосу, пожилой мужчина, – радостно приветствовал их и пожал руку каждому, обдав ужасным зловонием чеснока и грязного тела.