Эдемский Маг. ТОМ II

Лёгкий ветер трепал надетый поверх лёгких доспехов плащ, а из-под капюшона, никак не меняясь, раздавалось утробное рычание да ворчание, словно бы пред Саркисом предстал не живой знакомый человек, а зверь, робот, твёрдый камень…

— Грр… Хрр… Ты… — не шевелясь Демиург пытался сказать что-то вразумительное, и по мере увеличивающегося звериного, глубокого рыка, молния, шустро перекидывающаяся с пальца на палец, становилась всё краснее да быстрее. — С-с-саркис… — зашипела фигура, как тот самый эдемский чёрный змей, как тот предатель, как тот самый единственный понимающий эдемского мага друг и брат, прекрасный, златовласый и молодой Демиург.

— Саркис… Готовься, ты обречён на смерть…

Эдемский маг кивнул, в попытках вернуть себе душевное равновесие:

— Демиург… Неужто мы обречены воевать? Всегда, всё время, вечно? Давай хоть помянем нашу жизнь в Эдеме, посидим, хоть вспомним те славные времена! — Демиург молчал и только молния суетилась всё быстрее и быстрее, разгораясь и дымясь, словно мощная дымовая шашка.

— Ты стоишь передо мной, полоумный, тяжело дышащий, жалкий. Ты предал наш род, Отца, прекрасный сад, наших братьев. Ты всё отдал за Нижний мир, за свою поддельную свободу и поддельную жизнь, за всех этих людей, которых ты считал свободными и вольными. Ты думал что они чудесны, просты, душевны и свободны, но на деле все они — потомки преступников, предателей, хитрых наглых людишек. И ты стал точно таким же, Демиург. Ты стал похожим на всех этих предателей и пособников зла!

Фигура не слушала, Демиург был неуравновешен, страшен и непредсказуем.

Был молчаливым, опасным и готовым на всё.

— Ты не ответишь мне? Не подойдёшь? Не улыбнёшься? — спрашивал Саркис, с каждой секундой разочаровываясь всё сильнее и сильнее. — Мы же столько времени провели вместе, столько лет… Ты учил меня, а я предостерегал тебя. Ты меня поддерживал, а я старался не сломаться… Что же сделал с тобой Нижний мир? Что такое этот твой План? Чего ты хочешь добиться своим больным, воспалённым мозгом? Или же ты так и будешь молчать, будто бы в этом и есть спасение?

Демиург был безмоционален и молчалив.

Решителен и безумен. Молния, так долго ждущая своего часа, красным росчерком сократила расстояние и разрядилось о содрогнувшееся тело эдемского мага. Тот опустил голову, почувствовав невероятную боль, пронзившую всё его тело.

— Язык боли. Да, мой дорогой братец? — эдемский маг резко поднял голову, безумно улыбаясь да смотря на брата дикими, возбуждёнными глазами.