Три службишки

Сильны были оба, да Ероха крепче оказался. Говорит грозно:

– У меня в суме баклажка со святой водой. Умыть ваши хари нечистые?

Поверили черти. Оробели. Спрашивают тихонько:

– Чего ты хочешь, богатырь невидимый?

– Я пришел за сундучком, что на скале висит.

– Ты ж до сундучка не дотянешься!

– А дотянусь!

– Скала-то скользкая, как намыленная!

– Всё одно – достану!

Хоть и несладко было чертям, а не удержались, захихикали.

Ерошка их тряхнул разок, чтоб не забывались, а то больно осмелели. Но от резкого движения упала с головы Ерошки шапка-невидимка.

– Да чтоб мне попу под горячую руку попасться! – охнул Пегий. – Я думал, тут воин могучий или чародей великий, а тут мужик-лапотник!

– Ага, – согласился Ероха. – Чай, обидно будет, если тебе оторвет рога по самые плечи не барин-боярин, а мужик-лапотник.

– Слышь, Комолый, – спросил Пегий, – а может, поглядим, как этот дурень по скале карабкаться будет?

– Можно и поглядеть... чем святой водой умываться, – откликнулся Комолый. – Да только сам знаешь: едва наш гость дорогой до скалы дотронется, как дядька Сивый услышит и сюда примчится.

Что мужика схватит – это бы ладно, а если и нас в его сообщники запишет?

– Тогда беда, – согласился Пегий. – Поставит не в очередь к котлам.

Ероха еще раз встряхнул чертей:

– Дядька ваш далеко, а я рядом. Вот ка-ак перекрещу!

– Разве что в «тень» сыграть? – быстро предложил Пегий. – У меня это ловко выходит.

– Что еще за «тень»? – спросил Ероха с подозрением.

– Забава у нас такая. Идти за Сивым след в след, повторять все его движения и тихо-тихо напевать колыбельную песенку.

Он и сам не поймет, почему его в сон потянуло, просто ляжет и уснет. Для верности надо еще над ним с песенкой постоять, чтоб крепче задрых. Дело непростое, требует ловкости. Но если удалось, тогда – красота! Всем передышка – и чертям, и грешникам... Вот что, мужик, давай договоримся: мы побежим Сивого убаюкивать, а ты выждешь, пока он захрапит на все пекло, да и полезешь на скалу... По рукам?

– По рогам, – отрезал Ероха.

– Думаешь, у меня башка из печного горшка? Сызмальства помню: не верь козлу в капусте, волку в овчарне, а черту нигде! Позовете на помощь других чертей, скажете, что вдвоем со мной не сладили... Ты, Пегий, ступай колыбельную петь. А Комолый у меня в заложниках останется.

Пегий охотно согласился.

Но тут уже вскинулся Комолый:

– Ты, приятель, не вздумай за подмогой удрать и меня этому бешеному на растерзание оставить! Коли жив останусь, везде тебя сыщу.