Кровь, иприт и изумруды

По горчичной форме у него на груди растекалось дымящееся пятно — кровяная капель из носа стиггийца.

— Ну же, лэдди, приберегите это для фрицев в траншеях, а! Хигги, ну полно вам!

Из носа Байрона вновь хлынуло. Цельный сгусток смачно шлепнулась на пол. Красное... да, красное, но все в черных мелких «зернышках», подрагивающих по своей воле, как живые.

Солдаты некоторое время смотрели на странную кровь, потом Лэнси и Маклин, дружески похлопывая младшего капрала по плечу, не без труда потянули его куда-то в дальний угол трактира, может и в нужник.

Байрон сбросил с себя руку Фоксмейера, опустился на ближаший стул и зашарил по карманам в поисках какого-нибудь тряпья. Не нашел — все бандажи оказалось, уже пущены на руки, и тут пулеметчик протянул ему стянутое со стойки полотенце. Все еще раздуваясь от негодования, стиггиец взял его и увидел, что Фоксмейер пялится на него.

— Что-то хочешь сказать, рядовой? — Глухо рявкнул Байрон из-под тряпки, но спустя секунду пожалел о своей грубости.

Фоксмейер всегда к нему хорошо относился, с момента формирования «Келпи-8».

Опытный солдат, по документам, воевавший аж с 1915-го.

Лис-счастливчик, болтали, заговоренный. «Лисья лапа».

Его жгли тауматургическим огнем, били штыком в замерзших окопах Мона. А в других, близ Люксембурга, он просидел чуть ли не месяц, пока товарищи гнили вокруг. Перенес тиф, после которого его вновь бросили в пекло. Если кого-то другого это все уничтожило бы, то Барри Фоксмейер просто вжился в войну. Пропитался ей и окопным фатализмом.

Даже его нос, поправленный осколком так, что лицо приобрело перманентно бандитское выражение, только добавил ему внимания дам.

Зря он подумал, что такого, как Лис, можно пронять полупьяной стычкой в отряде, занятом подниманием мертвецов.

— А-аа. Да нет, сэр. Просто, знаете, сэр, я должен сейчас сказать, — он смущенно почесал щетинистую щеку. — Это... хорошо, что вы с нами. Что на передовой, воюете, э-э... У меня, значит, у сестры жених, тоже на фронте. Ну так вот, его мертвяк от кайзеровского свинца спас, поднятый одним из ваших, высокородных.

Значит, не зря оно все. А то, что говорят — ну вот, что в некоторых полках там кого-то из ваших режут свои же втихаря, это, ну как при Сомме еще было... так с нами такого не будет, не бойтесь. Капрал не хотел мертвых обидеть. Или там вас, сэр. Это все война, проклятая.

— Я знаю, — нос уж просто тупо ныл. Звезды померкли. — И я не хотел сказать, что все умрут. Просто...

— Да, деревенские, я понял. Донни сказал.