Кровь, иприт и изумруды

А попавшие в ловушку солдаты 2-ой компании, что поднялись наверх к высоте и западнее к мосту Бриггена, долго вопили сквозь железную бурю, прося скорой смерти. Или отрицая ее.

Третий фламменфлейшер ускользнул.

VIII

— Мне надо обратно, — Байрон, отдавливая ноги солдатам, лез через фургон трясущегося на ухабах «Бедфорда» к водителю. — Рядовой Уотерфилд, разворачивайтесь. Там есть трупы... там много немцев, которых флейшер не трогал!

Кто-то схватил его за ремень портупеи и потащил назад, отчего он больно плюхнулся обратно на скамью.

Уставился в разъяренное, покрытое пятнами, что твой морской спрут, лицо капрала Хиггинса.

— Да ты не в своем уме! — Заорал он, в тщетной попытки перекричать гаубичный грай. Слюни вперемешку с кислым страхом полетели в лицо Байрона. — Мы смещаемся ближе к ланкаширцам, там трехсотярдовый тоннель с капониром! Переждем, пока подтянется Вторая. Джерри прут, хочешь кишки себе на их штык намотать, стиггиец? А осколок в харю? Краше не станешь!

— Контроль... — прохрипел Байрон, ощущая как с расстоянием в мозгу натягиваются и с мерзким бессильем лопаются жилы, питающие приказы мертвым, как электрические провода.

— Я теряю контроль! И танки, флейшеры... где-то там кайзерский обер-хексенстрикер. Чувствую его. Мне надо быть ближе.

— Я тебе вот что скажу, сэр Рон, ты...!

Байрон так и не узнал, что же хотел сказать Хиггинс, потому что в следующую же секунду окружающая реальность треснула. Он успел кого-то ухватить — кажется, костистое предплечье Лэнси, — увидеть, как юлой завертелся вокруг него поломавшийся на стеклышки калейдоскопа, фургон.

.. и сразу же ударился об него, вспоров щеку кромками чужого крика.

IX

Озаренное огнем горящих домов и полей, зенитными всполохами и трассерами артиллерии, небо на Бриггеном дрожало и гнулось как плавящаяся линза.

То и дело о землю что-то бухалось. Если бы Байрона спросили что именно, он бы уверенно сказал, что это сама луна раскололась в небе на куски вонючего французского сыра и сейчас они шваркают вниз, чтобы наказать всех и вся.

Чья-то рука с силой не солдата, но пахаря, вцепилась Байрону в плечо и потащила прочь от перевернувшегося грузовика.

Запахло паленым, псиным волосом. Совсем рядом... его флэкшинель?

По тучам серебристыми ручьями разбегались молнии. Между вспышками, что на мгновение выворачивали мир в негатив, Байрон увидел, как в черной бездне открывается необъятный изумрудный глаз. Вокруг, до самого горизонта, это око обрамили чудовищные щупы.