Кровь, иприт и изумруды

Откуда-то из низины, справа от той узкой тропы, по которой ехал «Бэдфорд», застрочил пулемет. Фигурки задергались, ведомые его неумолимым ритмом.

Вот Хейли, неловкое собрание длинных худых ног и рук, лопнул как воздушный шарик, набитый кровавым тряпьем. Вот за ним скосило и Лэнси — он нырнул вперед, с грацией балеруна Королевского театра раскинув руки, но в высокую траву приземлился уже без головы.

Дальше хлысты очередей вновь прошлись по грузовику. То ли немецкий солдат видел кого-то из выживших, кого не видел Байрон, то ли все это было для того.

.. О, Великий Лорд Изумрудов! На миг «Бедфорд» будто провалился внутрь себя, а потом вывернулся наизнанку высоким снопом искр и горячей стали — сдетонировал ящик «миллзов», лежавший в фургоне.

От ударной волны Байрон вновь завалился на бок. Попытался натянуть себе воротник шинели на голову, прикрываясь от посыпавшегося сверху металла и золы. Спешно засучил ногами, отпихивая себя от грузовика и светового пятна пожарища, в котором он стал отличной мишенью.

— В овраг, Барри, катись! — Закричал он, срывая глотку в кровь.

Бросив попытки встать, стиггиец на карачках пополз в сторону, в спасительную траву, к Хейли.

Сознание в голове плескалось как разбитой чашке, вытекало с каждым шурхающим взвизгом пуль. Но там, где сдался рассудок, работал нюх. Он чуял кровь как породистый пойнтер, и через пару ярдов таки наткнулся ботинок павшего солдата. Зашарил руками по земле, сощурился, когда нащупал еще теплые, скользкие обрывки — все, что осталось от рядового Хейли.

«Все, лэдди, как ты и хотел — не вернешься в строй», подумал Байрон, и, зубами стащив перчатку с руки, запустил жадные щупы в лужицу крови.

Кто-то шумно дыхнул ему в ухо.

— Нас убьют сейчас, сэр. — Просипел Фоксмейер, прижавшись к плечу к Байрону. — Сраный ублюдок из «бергманна» палит. Слышите, паузы какие?

Конечно, Фоксмейер не зря это сказал. Уж он-то понимал. Паузы — пулемет клинит после нескольких очередей.

Байрон перевернулся на спину и выставил вперед окровавленную руку чтобы щупы поймали эманации стрелка.

Тут же над макушкой хлестнуло жаром близкой погибели, и Байрон выругался как последней доккер. Паузы!

Так, так, так... вот биение мысли, мстительный азарт и страх, страх и восторг, они ползут во все стороны сладкой плесенью от сгнившего яблока, интересно, похож ли он на того парня с черным от кровоизлияния лицом в деревне...