Кровь, иприт и изумруды

Быстро свернув заклинание, он втянул щупы и отер кровь с руки на шинель, где застарелое пятно уже привычно приняло новую порцию чужой влаги. Байрон, ваэрлоэгх Их Королевских Величеств, встал на ноги и радостью перевел взгляд — с осуждающих мертвых лиц на живые. Пусть те и сморщились в гримасах наспех прикрытой неприязни.

Сзади на плечо легла рука, сжала и настойчиво развернула худого, как траншейная крыса, Байрона. Под козырьком шлема-блюдечка блеснули водянистые и хитрые голубые глаза младшего капрала Хиггинса.

И хотя морщинки на обветренном лице капрала были полны дружелюбия и бодрости, Байрон не верил Хиггинсу ни на грош.

— Они готовы, сэр ваэрлоэгх?

В кои-то веки Байрон был рад что противогаз скрывает его лицо. Прикосновение липкой резины, от которой чесалась и шла прыщами кожа, даже было приятным. Он машинально отер стеклышки противогаза.

— Да. Все тридцать два целехоньки и при оружии.

Хиггинс с одобрением похлопал его по плечу и вышел вперед, теперь уже не боясь наступить на труп или оскользнуться на мокрых досках.

Оглядел восставших немцев, и придерживаясь руками за ремень, качнулся на пятках с видимым удовольствием.

— Отлично, просто превосходно, сэр Рон! Не дождусь когда эти сучьи дети пойдут на Бригген. Что за зрелище будет, а? Они же может даже и не догадаются! Подумают, что это их парни, откроют, мать их, объятия — а никто из наших и не умрет. Вот так и надо!

— Слава Их Величествам и Великому, — С подсвистывающим акцентом бросил Байрон в спину капрала и тот съежился.

Ну точно устрица на которую капнули лимоном! Резко оглянулся на ваэрлоэгха. Притворного дружелюбия на обрамленном рыжим волосом лице как не бывало. И все же, он смотрел Байрону не в глаза, а в стекла противогаза. Мышца под изъеденной оспинами щекой дернулась — и расслабилась. Капрал не дурак.

— Слава Великому Лорду Изумрудов и Тьмы! — Гаркнул он. Рядовые в разнобой повторили. Решимости в этих словах не звучало, ну да Байрон и не должен был следить за моралью.

Он кивнул для проформы и принялся счищать налипшую на сапоги грязь о край траншейного отмостка.

Младший капрал, тем временем, втянул поплывшую было на рыжие усы соплю и жестом дал знать, что перекур окончен и секции пора в путь.

— Там деревушка, Штайн-что-то-там, — Хиггинс похлопал себя по груди. Под шинелью захрустела карта. — Мили три на северо-запад, расквартируемся на ночь.