Осколки Скверны

Потрясённый, он крепко сжал лампу и надавил ею на тянувшуюся голову. Завопив, заражённый отпрянул.

Зверь бросился на него вновь. Борис покатился и наткнулся на нежить, схватился за выползающую руку и вытащил его, толкнув на волколака. Длинные когти разорвали заражённого на части, и он изо всей мочи зарычал.

Вацлав, отбиваясь от заражённых мечом, потянулся к секире, бросив лампу на ветви. Те вспыхнули изумрудным огнём, растекаясь волнами, поглощая и обжигая. Он стоял в кругу огня, держа в руках секиру, осколок скверны поблескивал, искушал.

Им не выйти из пещеры живыми, мысль о скорой кончине будоражила его чувства.

— Отдай её мне, — шла к нему женщина в чёрном. — Я просила, и ты нашёл меня. Воздастся тебе благо за работу, проделанную тобою во имя Марибора. Вручи мне осколок, и о его силе узнает весь континент.

Вацлав замешкался. Её шёпот вёл его многие годы. Мягкий голос надежды, голос покоя. От всех его кошмаров, от всех его страхов.

Борис отлетел назад, ударился спиной о стену, боль в позвоночнике пронзила охотника, парализовала руки, подсекла колени.

Зверь вонзил когти в грудь охотника, поднял над собой, захватил его руки и впился зубами в шею.

Она вступила на ползущий огонь, и он погас. Заражённые тянулись на поверхность, оперевшись руками и высвобождаясь из ветвей. Он знал всех этих мертвецов, дал им надежду и привёл на верную смерть.

Женщина шла. Потянула тонкую руку к секире.

Вацлав шагнул назад. Замахнулся всем телом, придавая большую силу секире, и ударил по женщине в чёрном.

Вспыхнула зелёная дымка, секира отлетела ввысь и застыла в воздухе. Схватив его за горло, женщина бросила его к мертвецам. Вацлава окружили. Заражённый открыл свой удлинённый рот и вонзил зубы в голень. Окружили и грызли его плоть. Томный крик вырывался из него, из последних сил бился с мечом. Их больше, и они повсюду. Его повалили и окутали руками, впивались зубами по всему телу.

— Довольно! — выкрикнула женщина в чёрном и притянула секиру по воздуху, скользнувшую к ней в ладони.

Борис рухнул на землю с разорванной шеей, и зверь взял его сзади за ремень наплечника, приволок его к своей госпоже.

Она склонилась перед Борисом, произнося тоном мягким и решительным:

— Борис, сколько можно упорствовать? Ты борешься с миром, принадлежащим нам. Мы и есть необратимое тождество, покорившее Мортлок.

Истекая кровью, с сбивчивым дыханием, он выжал из себя слова:

— Смерть необратима…

— Тише, — сказала она протяжно и положила свою ладонь на укус на шее.