Скользящий по Алитэ

Торговца звали Лакав и он был доверенным лицом его светлости герцога Рандава VII – полноправного и самодержавного правителя Ламодийского герцогства. Старший стражник обоза Кобот был полусотенным герцогской гвардии и в таком состоянии торговцу почти не подчинялся.

Опыт малолетнего подростка из отдаленного селения привел Карлайна к неправильным выводам и здесь эльфийский дар помочь никак не мог – это была малоизвестная для эльфов сторона человеческой жизни. Лакав отнюдь не был хозяином обоза – большая часть товара принадлежала герцогу – порох, железо, ткани, вино.

За их покупку и провоз торговец отвечал своим имуществом, а если надо и жизнью. Его труд оплачивался толикой денег, но самое главное – в счет жалованья ему разрешалось провозить несколько телег своего товара.

Лакав не роптал. Если бы он решился, как и другие, более рисковые, отправиться за товаром самостоятельно, то шансов вернуться у него было примерно столько же, сколько остаться прирезанным в придорожной канаве. А так, герцогская подорожная защищала почти от всех разбойников.

Ибо все знали – нападение на своих людей его светлость не прощал и появлялся на землях нечестивого барона с огромным войском. Не только барон и его семья – все население баронства уничтожалось или продавалось в рабство, имущество и скот вывозилось, замок уничтожался. Оставался большой участок опустевшей земли, который даровался одному из вассалов или попросту захватывался соседями.

А для тех, кто не боялся даже этого, были три десятка профессиональных воинов, каждый из которых мог справиться с тремя – четырьмя ратниками баронских отрядов.

Лакав был не зря столь щедр с Карлайном – в обозе у него находилось всего три повозки с собственным товаром. Если бы он бросил одну, то в накладе бы не остался, но и прибыли не оказалось бы. И, кроме того, ему из собственного кармана пришлось бы оплачивать потерю быка и телеги. А они стоили дорого, очень дорого.

Кобот тоже оставался доволен. Любое происшествие в обозе косвенно отбрасывало на него тень вины в глазах герцога.

Ибо, спрашивается, почему ты не бросился, не исправил промашку торговца, не нашел виновника? И после такого упрека ни тебе наградного серебра, ни доверительных разговоров с офицерами гвардии.

Именно поэтому они были добродушны и не жалели похвал. Лакав пообещал сообщить о нем герцогу. При дворе, разумеется, был свой субидар, но оба собеседника отозвались о нем весьма прохладно – мясник, задавака, коновал.