Скользящий по Алитэ

Они еще не до конца выросли, но уже сейчас весят больше ста килограммов каждая.

- Да? – удивилась она, - жаль. Хотя, конечно, вазлиборские кошки являются весомой причиной.

- Простите, ваше сиятельство, за любопытство, - не сдержался Карлайн, - но почему вы хотите избавиться от своей явно любимицы?

- Все очень просто, - спокойно ответила Леона, - через три дня завершится траурная годовщина после смерти моего отца. По закону, поскольку прямых мужских наследников у него не осталось, с окончанием траура любой мой родственник мужского пола может объявить себя графом.

- Он такой жестокий? – вырвалось у Карлайна. Он досадовал на себя – почему он все сваливал на девушку. Видна же, она милая и добрая.

- Нет, он обычный. Моим людям при нем будет даже лучше. Кошка – обычное животное. Я не думаю, что мне будет совсем плохо. Меня отправят в Олину – тюрьму-монастырь ордена кардамов, где дадут прожить несколько лет.

- Вас убьют?

- У кардамов больше десяти лет никто не живет. Тяжелая погода, скромная, так сказать, пища, маленькие камеры. Меня посадят в глубокую яму, из которой вынут только мертвое тело для захоронения на родовом участке городского кладбища Гарна. Возможно, когда придет срок и де Ластиар умрет, его положат рядом со мной. Мы же родственники.

Голос Леоны не был грустным, но отдавал таким холодом, что казалось говорит не человек, а свирепая вьюга завывает за окном.

- Я поговорю о вас с герцогом, - горячо сказал юноша.

- А что он сделает? – удивилась Леона, - почти все мои люди уже разбежались. Помните своего вчерашнего провожатого?

- Да, конечно.

- Лостар был старым другом отца. Я думал он останется, но и он сегодня скрылся.

Карлайн был потрясен.

- Я сегодня же пойду к герцогу!

Он действительно направился к Рандаву VII. Его светлость назначил через час большой прием, но лекаря принял немедленно.

Карлайн с горячим юношеским темпераментом рассказал о Леоне.

Рандав хмуро поглаживал подбородок.

- Большую часть информации мне известна. Но я не думал, что это так скоро. Быстро прошел год. Самое печальное, что все вершится по традициям и законам. Я не могу напрямую вмешаться – меня никто не поймет – ни свои дворяне, ни правители других государств. Первые ответят дворянским бунтом, вторые – нападением.

Карлайн хмуро посмотрел на него.

- Вы отказываетесь помочь бедной девушке? – глухо спросил он.