Демон Ночи

— И перестань это «окей» вставлять каждый раз, когда соглашаешься.

— Оке… хорошо.

— Не подумай, что я чмо, которое всё запрещает. Просто уважай человека, с которым живёшь. Найди золотую середину, чтобы мы с тобой могли общаться на равных.

— Хорошо, чув… Костян.

Я обнимаю Мелкого, чтобы он не чувствовал себя виноватым, при этом делюсь с ним своей аурой Чёрного Кристалла, которая успокаивает его гремлинскую душу, приказывая Психу не волноваться.

Так как Псих — это мой питомец, то и мой Дар Демона Ночи совместно с Чёрным Кристаллом, можно сказать, синхронизируют меня с гремлином.

Именно поэтому такой неуправляемый шкодник хотя бы прислушивается к моим пожеланиям.

Честно, я очень рад, что всё работает, иначе, поживши с Психом, можно самому стать таким же через неделю-другую.

А пока мы идём по белоснежному коридору, слова Бойко про Синий Зал начинают обретать смысл: с каждым нашим новым шагом коридор синеет. Я замечаю, как среди стен проявляются огромные панорамные окна, за которыми видны облака.

— Мы же вроде на земле только что были, а уже в небе, — снимает с языка Псих. — Костян, тебе не кажется, что тест начался?

— Возможно, — само по себе напрягается моё новое тело. Оно будто бы готовится к опасности.

— Внимание! Активируйте свою родовую магию! — доносится металлический голос отовсюду. Ощущение, будто он исходит и с пола, и с потолка, и даже с панорамных окон.

Тест уже вовсю идёт. И только я с Психом узнаём об этом в последний момент.

Похоже, каждый новичок, который регистрируется на службу в качестве охотника-убийцы, имеет боевую магию. Видимо, только с ней можно пройти этот тест.

Голос снова повторяет:

— Внимание! Активируйте свою родовую магию! Атака начнётся через Три! Два! Один!..

В этот момент я чувствую, будто становлюсь сторонним наблюдателем и вижу самого себя, стоящего рядом с гремлином. По обе стороны от нас взрываются окна, трансформируясь в два стеклянных шипа.

И эти шипы пробивают меня: левый шип пробивает голову в области виска, а правый — правое бедро и оба ушка у Психа. Малыш ещё жив, но орёт, а вот я блюю кровью и падаю лицом в алую лужу из своей же блевотни.

Чувства прямо сейчас уходят, и я вновь ощущаю себя в прежнем теле, то есть в теле реципиента, но до начала «видений».

— Псих, ложись! — кричу я, сам же давлю Мелкому на его мохнатый лобешник.