Будни самогонщика Гоши - 2. Мир и нир

Он вскочил. Думал – нападение. Потом взбодрился духом, узнав, что, по крайней мере, не придётся раскапывать могильный холм.

Я начал вести себя подобно средневековому деспоту. Что говорить, им и являюсь. Вскочив на Бурёнку, скакал по лагерю и стегал недостаточно расторопных хрымов, чтоб быстрее его сворачивали – в темноте, в свете одних лишь углей от догоравших костров.

- Бог дал знак! – вопил я. – Промедление смертельно!

Особо не соврал. Если не успеем закончить мародёрство и смыться, набегут конкуренты. Много.

Погнали во весь опор… Ну как, «погнали».

Повозка, запряжённая быками, даже на полном газу развивает в лучшем случае скорость быстро идущего пешехода. К полудню Бурёнка едва не споткнулась о тело сородича – такого же каросского кхара с длинной лосиной мордой.

Хорошо, что зима и мороз. Случись такое летом – мы нашли бы место гибели не с помощью Биба, принимающего непонятные сигналы от Тенгруна, а чисто по запаху. По вони. Разнеслась бы она на день пути. Бобик намного раньше учуял бы.

Всё равно – тягостно.

А ещё стало ясно, почему степной божок не станет уничтожать всех погонщиков кхаров, засыпая их землёй. Даже сейчас, в рассветных сумерках, было видно, как Тенгрун изуродовал почву, поднимая тонны грунта на головы короля-вождя и его гвардии. Эколог хренов… Вот кого надо звать Пустынным Лисом.

А может, оскорбление со стороны покойника было таким, что «не могу поступиться принципами»?

Я обернулся. Чем ближе мы подъезжали к центру скопления тел, тем больше вытягивались лица воинов. К смерти здесь отношение философское.

Снимать с трупов ценные вещи – не то, что грибы в лесу собирать, но и не особо весело.

Хрымы кинулись шмонать мертвых… Конников? Кхарников? Короче, наездников. Оружие, утварь в седельных мешках и во вьюках, бурдюки с вином, одёжа покойников, упряжь – всё представляло ценность для сельского пролетариата.

- Нираг! Застрянем на неделю. Сначала – походная касса вождя, да и барахло у него может быть серебряное. Тащи хрымов туда!

Я указал вперёд, где кружили чёрные птицы.

Там же виднелись телеги и повозки богаче. Даже бинокль не требовался, очевидно – наша цель близко.

Самого главного кочевника, обозлившего Тенгруна, можно было признать только по роскошному меховому халату с серебряной вышивкой. За несколько прошедших часов, как ветер убрал наносы, птицы полностью расклевали лицо. Череп зиял пустыми глазницами. Стервятники не улетали далеко. Окружили. Здоровые как аисты или даже больше, в родном мире никогда подобных не видел.