Новая жизнь Смертопряда. Том 3

Наполненные отчаянием глаза не отрывались от карикатуры. Еще чуть-чуть – и будет истерика. То, чего эти хитрожопые гондоны и добиваются.

Сотрясать воздух, спрашивая, кто это сделал, я не стал. Просто отыскал взглядом Матвейку, кивнул ему. И спустя несколько секунд над головой «художника» возникло алое иллюзорное облачко.

Автором «портрета» оказался типчик из свиты Елдаковского. Звали его вроде бы Дмитрий, а фамилию я уж тем более не запомнил. Сейчас этот рыжий чмошник, очень похожий на отожравшегося крысенка, вместе с остальной своей стаей сидел за партой и наслаждался произведенным эффектом.

Ну, покайфовал – и будет.

Захватить невысокую аристократическую тушку телекинезом труда не составило. Димасик, понятное дело, сначала растерялся, затем начал орать и трепыхаться. Особенно когда я приблизил его к доске.

– Ну что, ушлепок? – я заставил уродца зависнуть прямо передо мной. – Решил талантами блеснуть?

– Ты чего несешь, Дьяков?! – взвизгнул тот. – А ну, поставь меня на пол!

– Не так быстро.

Сначала наведем порядок…

С этими словами я, по-прежнему используя телекинез, стал возить аристократом по доске, будто тряпкой. Повезло еще, что эти мудаки не додумались зачаровать карикатуру, и сейчас та благополучно стиралась, раскрашивая дорогой темно-синий костюмчик козла во все цвета радуги.

– Э? Чего происходит? Слышь ты, урод…

О, дружки Димасика во главе с Елдаковским пришли в себя. Повскакивали с мест и кинулись ко мне.

Впрочем, хрен они добегут. Невидимая защитная стена не просто остановила их, но и слегка оттолкнула.

А визжащий и мотыляющийся во все стороны рыжий крысеныш продолжал избавлять доску от плодов своего «творчества».

Что удивительно, большинству остальных одногруппников это понравилось даже больше, чем карикатура. Я видел, с каким интересом они следили за происходящим, кто-то усмехался и снимал на телефон. Даже пара одобрительных возгласов была.

– Елена Андреевна… – а вот холодный голос госпожи Елизаветы Соколовской не узнать было невозможно.

Сама аристократка сидела подобно статуе и следила за происходящим с самым мрачным видом. – Вы собираетесь выполнять обязанности старосты? Такое безобразие нужно прекращать немедленно.

Внутри «Елены Андреевны» происходила самая настоящая борьба. С одной стороны, она понимала, что обязана тормознуть меня. Все же студенты академии не предназначены для стирания с доски всякой хрени. Но с другой... Я видел, что какая-то ее часть кайфует, наблюдая за действом.