Последний из Двадцати

Но хуже всего - это то, что держала в руках его спутница: новый магический снаряд уже был готов одарить несчастного потоком пламени. Махнув хвостом на прощанье, волколак бежал прочь. Если уж что оборотни и не любили - так это жгучий кусачий огонь.

Забыв про еду и сон, чародей шёл по следу бестии. Иногда он ловил себя на том, что отвлёкся от изначальной задачи - надо было проверить слова Вигка. К счастью, это было по пути.

Оборотень нутром чуял, что они идут по его следу. Рун во что бы то ни стало желал изловить зверя.

Старый Мяхар занудствовал, но говорил верно - любой из Двадцати в первую очередь бережёт свои владения от напастей.

- Здесь, - вдруг указала Ска. Рун присел на корточки: землю украшала линька волчьего меха. Куст хранил на себе обрывок одежды. Волчьих следов было полно - когда эти твари возвращают собственный облик, вертятся на одном месте, будто непоседливые псы.

Человеческий след был чуть дальше. Отпечаток босой ноги в подсохшей грязи - следовало искать ближайшую деревню.

Впрочем, часы, проведённые по настоянию Гитры за бестиарием говорили, что необязательно. Наверняка где-то неподалёку отсюда стоит сруб или одинокая хижина на опушке. Следовало бы пустить поисковых бегунков, но парень не спешил.

Муладир завывал и принялся вырываться пуще прежнего. Рун истратил на него пару заклинаний успокоения - но треклятая тварь замолкала лишь на минуту, а после вновь придавалась панике.

Не помогали ни уговоры, ни грязная брань, ни бережная ласка Ска.

Что уж говорить, Рун не без труда для самого себя признал, что даже магия оказалась тут бессильна. А ему-то в голопузом детстве казалось, что чародеи способны на всё...

Лесная тропа вывела их к монолиту. Каменное изваяние с лицом маленькой девочки высилось и гнило среди зарослей марновника. Словно укрывая несчастную от солнечных лучей, возвышались рощистые плакучки. Ало-синие лепестки укрывали землю всякий раз, как только дул ветер. Босые ноги давно поросли сорняками цветов. Стол для угощений был пуст, как и поминальная чаша.

Рун остановился лишь на мгновение, возложил на монумент руки. Почтительно поклонился, пожелал спокойного сна заключённому в каменный плен чародею. Ска не потребовалось напоминаний - сама вытащила из сумки пару яблок и краюху черствого хлеба, возложив на помин. Не густо, подумалось парню, но уж чем богат прямо сейчас...

Их всегда должно быть Двадцать. Как, зачем, почему - в Шпиле было принято не спрашивать.