Последний из Двадцати

Она качалась из стороны в сторону, ушей Руна касалось бульканье, а сама она разом забыла про былую враждебность. Парень облизнул высохшие губы и выдохнул: ему казалось, он слышит, как дрожа от неизбывного восторга хлопает в ладоши краснокожая дьяволица.

Стены, хранившие монолитную единость вдруг изменили самим себе - сквозь них шустро проступили очертания дверей.

Ска буквально вырвала кости из рук бесовки. Её воля подсветила ему дверь - не тратя времени даром, Рун скользнул туда.

Четыре шага. Ему повезло оказаться в крохотной комнате - её можно было пропустить.

Если у удачи и была своя Архи, то Руну она сейчас представлялось угрюмой, насупившейся на весь мир девчонкой. На грани слёзной истерики. Будто заведомо записав юного чародея в свои враги, она наказывала его за неверие.

Ловушка. Рун едва не захныкал, как малое дитя - почему сразу после сражения была ловушка?

Огромная юла кружилась на одном месте посреди просторного зала. Казалось, ей достаточно одного неловкого толчка, чтобы она упала, зацепив лепестками каменный пол.

Лепестки то складывались во время вращения, то поднимались, обнажая бритвенно острые клинки.

Дверь за спиной чародея втянулась в стены, обратилась ничем. Бежать было некуда. Будто озорливый пёс наконец получивший свободу, жужжа как рой пчёл, юла сорвалась с места. Она неслась прямо на Последнего из Двадцати. Словно в отчаянии он встретил её клинком - кружащаяся проказница поняла, что ей отнюдь не рады, и после удара потянулась в сторону.

Лезвия высекали искры, едва коснувшись стен. Будто им было зверски больно, они тотчас же отталкивали нахалку прочь. Еще минутой назад шустрый вихрь смерти обратился в молниеносный. Рун едва успевал отбить мчащуюся на него погибель или рухнуть в сторону.

Бедолагу с ног до головы пробил холодный пот. Тело с каждым мгновением не без ужаса ожидало, что беспощадная сталь лизнёт - руку, ногу, щиколотку. И тогда конец, нет больше никаких охранков...

Парень соображал судорожно и плохо. Нутро требовало импровизировать - иначе из этой комнаты он выйдет разве что в виде фарша.

Здравый смысл противился импровизации всеми силами - что толку тратить на неё силы? Думай, пожимал он плечами, посмотри вокруг - должно же быть что-то, что выключит эту адскую машину! Где-то в недрах сознания зло ухмыльнулся мастер Рубера, приговаривая собственную мудрость, что только дурак дерётся с ловушкой.

Мудрец же думает, как её обмануть.

Рун поспешил прочь, но слишком поздно.