Последний из Двадцати

Спиной почуяв опасность, парень извернулся, ударил через плечо - словно готовая пойти на ужин, ненасыть нанизалась на меч что на шампур. Не раздумывая, парень приложил жертвой о стену. Вопреки разрубленному хруставолку птица лопнула с треском, будто глиняная чаша. Рун выдохнул, отступил - надолго его не хватит, надо было что-то делать.

Но что? Он спрашивал самого себя отчаянно и грозно, и с ужасом понимал, что не знает ответа...

Парень едва не взвыл, когда прозевал нависшую над ним угрозу. Каскад глаголов ударил его по щеке мокрой пощёчиной, лизнул нос, влился внутрь через глаза.

Последнего из Двадцати накрыл с головой самый настоящий сумбур чужих переживаний и сопливых фантазий. Словно он, наконец, обратился в долгожданную жертву, книги бросились на него, как изголодавшиеся крысы на добычу.

Рун широко раскрыл слезящиеся глаза, едва не выронил клинок из рук. Перед ним зашелестела страницами книга - желтое покрывало пустоты, жаждущее чужих переживания раскрылось перед ним в полной красе.

Он вдруг ощутил, как пустота смотрит на него из глубин чистых листов, а сам он вдруг перестаёт быть собой. Волосы потянуло потоком невесть откуда взявшегося ветра. Боль, пронзившая чародея, кричала о том, что его разрывают на куски. На жёлтом полотнище начали появляться первые буквы. Сквозь плеяду наваждения смело пробивалась догадка, что его ЧИТАЮТ.

Рун рубанул наотмашь. Виранскую сталь хвалили не зря - жадный до чтения чужих душ талмуд издал похожий на выдох писк, прежде чем разлететься бумажным беспорядком по полу.

Его собратья тотчас же узрели незавидную судьбу, что ожидает любого, кто покусится на непрошенного гостя. Они отпрянули в стороны, разлетаясь по углам. Это ненадолго - Рун знал. Как и всякие мелкие твари, едва столкнувшись со смертью сородича нос к носу, они трусливо бегут. Чтобы уже через мгновение уверится в мысли, что если не у того неудачника, так у них точно получится оторвать от добычи кусочек.

Парень не кричал. На языке повисли с десяток ругательств и насмешек трусящему противнику - пусть он только посмеет сунуться! Будто бы простое сотрясание воздуха хоть раз имело толк...

Окажись здесь Гитра, наверно, она была бы не против навсегда слиться в экстазе, стать частью книги. Наверняка из неё получился бы пошлый, разнузданный до откровенного рассказ. Что-то подсказывало юному чародею, что из него самого уж точно ничего путного не получится.