Тень ассасина

Правитель раздраженно ходил по своей опочивальне и вспоминал, вспоминал, вспоминал…

«Да, я участвовал в заговоре против своего отца! Но разве можно сравнить меня и того вечно пьяного старика?! Он проигрывал все военные стычки, он утерял права на Гамские острова, он потерял почти половину земель, оставленных дедом! Я точно знаю, боги оправдают меня на последнем суде! Нельзя было позволить ему и дальше разорять страну. Я – был старшим сыном, наследником по праву рождения! А этот идиот собирался разделить остатки земель между тремя сыновьями! Что осталось бы от Хайжангара, если бы часть получил этот слизняк Музар? Как бы он повел воинов в бой, если его брюхо лежало у него же на коленях?».

За изголовьем ложа пряталась рабыня, дожидаясь, пока Изгар уляжется и прикажет растирать ногу. Её трясло от страха – лекарства, даваемые дворцовым лекарем, помогали все меньше. Уже больше года лекарь не входил сам по вечерам в покои правителя, а посылал ее, заявив, что больше пользы, когда растирают больное место молодые женские руки.

Он врал, и рабыня прекрасно знала об этом – от старости нет лекарства. Лекарь просто боится гнева повелителя. Иногда ей везло, и старик засыпал, так и не позвав ее. Но сегодня, она видела, он не успокоится долго…

Изгар с кряхтением опустился на ложе – болела поврежденная нога. В бою поврежденная, а не на каких-то там пирах! Он поморщился от ноющей, ставшей уже привычной рези в желудке и потянулся к низкому столику, усыпанному драгоценными камнями.

Подхватил тонкой работы стеклянный кубок, для сохранности вставленный в золотую оправу, и хлебнул вина, почти сразу же, с неудовольствием, поставив кубок назад – сегодня оно кислило больше обычного.

«Мунгур, малыш Мунгур, мой первенец… Ему двадцать два года, и он рвется к власти. И он готов, почти уже готов перешагнуть через меня! Он не хочет ждать даже моей смерти», -- Мысли, передуманные уже не один раз, именно сегодня казались особенно горькими.

Самым неприятным за нынешний день был, пожалуй, тихий совет фатура Йоджо. Изгар всегда считал его одним из верных. Однако сегодня на утреннем совете фатуров он поднял вопрос о наместнике крепости Аджин.

Крепость Аджин была ключом, была сердцем, была вратами в Хайжангар!

Никогда при жизни Изгара там не правил наследник. На что слаб умом был родной отец Изгара , но даже он, почти полоумный пьяница, ставил туда наместников не из самых высоких родов.