Ветер гасит пламя

Омнибус же ещё наверняка только-только ползёт по долине недалеко от Центральных ворот.

Туннели и помещения у подножия хребта были похожи на пригороды Ставангра, разве что работали здесь сплошь одни чернорабочие. С помощью кранов и блоков разгружали и загружали вагоны и грузовые повозки, затем впрягали волов, и повозки уезжали. Инженер, встретивший Ислуина и его спутников на перроне, не дожидаясь неизбежного вопроса, ответил сразу:

– Грузы доставляются к Центральным Восточным воротам, откуда начинаются Шахрисабзский и Яванский тракты.

А дальше – обычным способом.

– Как выйдем мы? – тут же уточнил магистр. – Если нас заметят, вся операция сорвётся.

– Не беспокойтесь, – гном кивнул. – Вы покинете горы через один из неиспользуемых технических туннелей. От него спускается пешая тропа через соседний отрог. И выходит на Яванский тракт.

Идти пришлось почти два часа, с тяжёлыми мешками за спиной и с лыжами в руках. Невысокие туннели давили на нервы, вдобавок магистр постоянно боялся удариться о потолок макушкой.

Зато места были совсем глухие, судя по лёгкому налёту пыли и светильникам, горевшим через трое, последний раз здесь ходили очень давно. Когда путники, наконец, упёрлись в тупик, и гном сказал: «Мы на месте», – у Ислуина и брата с сестрой слитно вырвался вздох-полустон облегчения.

Магистр и его спутники надели парки и меховые штаны, сопровождающий достал ключ, сунул его в незаметное отверстие рядом с тупиком. Хоть и без регулярного обслуживания, механизмы работали как новенькие: с глухим шелестом дверь тут же скользнула по полозьям в сторону, открывая небольшую пещеру.

– Да будет с вами в пути благословение Прародителя гор, – гном попрощался традиционным напутствием путешественников.

– Пусть не угаснет огонь в очаге тех, кто остаётся, – одновременно ответили все трое.

***

Стоило переступить направляющие дверей и привязанную к полозьям тепловую завесу, как в лицо немедленно ударил холод, защипал щёки, попытался забраться под парку. Хадльберг случайно вздохнул слишком глубоко, от резкого перепада температуры закашлялся, и недовольно скривился: покидал город парень явно нечасто и редко зимой.

Эйдис же повела себя странно. Она замерла, к чему-то принюхалась. На взгляд магистра ничем особенным здесь не пахло, типичный для зимней пещеры мокрый камень, холод и подтаявший снег. Но девушка будто увидела что-то ещё, и счастливо этому «что-то» улыбнулась.

Дверь за спиной с лёгким скрежетом встала на место.