Разбитые очаги #3

Досконально изучить его возможности и ограничения, разобраться с принципами управления… Вот только я понятия не имел, как это сделать.

Нейроинтерфейс походил на невидимого слугу с тысячей профессий. Вышколенного, предупредительного, но совершенно немого. Стоило мне захотеть, пусть даже мельком и безотчетно, чего-то, что было подвластно древней машине, как она тут же ненавязчиво предлагала свою помощь. Но на прямой вопрос “что ты умеешь?” отвечать не желала.

С первой возможностью нейса я познакомился почти сразу после пробуждения — он умел объяснять незнакомые слова.

Правда, почему-то почти никогда не срабатывал, если спрашивал я сам. А вот когда я слышал вопрос от Тамсина или того же Иви, в голове тут же возникало нужное знание.

Я чувствовал, что пока просто не научился в достаточной мере управляться с новым приобретением, и даже то и дело на разные лады пробовал сам что-нибудь спросить, но получалось пока плохо. Нейс отвечал в лучшем случае на каждый десятый вопрос, прочие оставались без внимания.

С самим содержанием ответов тоже существовала проблема. Краткие, сжатые, изложенные сухим канцелярским языком и наполненные непонятными терминами, они не столько разъясняли, сколько порождали новые вопросы. При попытке досконально разобраться в какой-нибудь теме, двигаясь по новым словам, как по цепочке, я раз от раза либо просто описывал круг и приходил к тому, с чего начинал, либо упирался в глухую стену с вывеской “отсутствует подключение к информационным сетям”.

По всему выходило, что именно в этих сетях предки и хранили основную часть своих знаний, а в нейсах содержалась лишь малая толика.

Это как с книгой: открыл первую страницу, быстро проглядел — и дальше уже листаешь на нужный номер. Только вот самой книги у меня не было, а от одного оглавления толку оказалось чуть.

Теперь я хорошо понимал маленького Келя.

Но, как мне казалось, я все же знал способ, с помощью которого можно было бы раскрыть все возможности артефакта.

Способ был до невозможности прост. Если я был прав, то все, что от меня требовалось — это просто ждать.

Дело в том, что когда Иви только выполз из ледника, в котором спал, и Тамсин рассказывал ему о последних событиях, я рассеяно подумал, сколько именно лапок у одной из его особей.

Ответ пришел тут же: сто шестьдесят три. Восемьдесят одна с левой стороны и на одну больше — с правой. Нейс посчитал все за меня.