Разбитые очаги #3

Время от времени я, конечно, снимал с питомца всю упряжь, но это было скорее проявлением дружеской заботы, чем реальной необходимостью. Грубая толстая шкура не прела и не натиралась, так что несилиск прекрасно чувствовал себя и так.

Закончив, я затащил поклажу в избу и развернулся, чтобы закрыть за собой дверь, но встретился взглядом с двумя круглыми плошками на клювастой морде.

— Ладно, заходи, — посторонился я.

Несилиск коротко зашипел и принялся протискиваться внутрь. Мешающее седло все же пришлось снять.

С появлением Шипаськи в комнате стало совсем тесно, но мне все же удалось освободить немного места, перетащив стол на кровать и сдвинув в сторону табуреты. Расположив сверток на расчищенном пятачке, я развернул ткань.

На простом сером полотне, переложенные такими же непритязательными тряпочками поменьше, лежали творения мастеров древности. Ровно двести пятнадцать деталей непроницаемо-черного цвета. Некоторые со сколами и царапинами, но все без существенных повреждений, все вычищенные и аккуратно сложенные в строгом порядке.

Я принялся облачаться.

Иви молча наблюдал из своего угла и даже не думал предложить помощь.

Да его помощи больше и не требовалось. За проведенные в доме Тамсина недели я изучил устройство доспеха досконально. Каждый новый щиток примыкался к предыдущему, как родной, пальцы безошибочно находили точки креплений.

Через час я уже оказался закован в сплошной черный панцирь. Единственным изъяном в защите оставались открытая голова и внушительная щель на спине.

— Иви.

— Уже.

Пара сегментированных тел отделились от остальных и заскользили в моем направлении. Короткий перестук хитиновых лапок, тяжесть на плечах, серия быстрых щелчков — и вот уже доспех полностью облегает тело.

Я на пробу повел плечами, а потом сделал пару выпадов с воображаемой глефой. Места было мало, и выпады получились так себе, но я все равно почувствовал, как губы растягиваются в улыбке.

Наконец-то нормальная экипировка!

— Лард.

— А?

— Тамсина все еще нет.

— Да стучит себе в черепок, — отмахнулся я. — Скоро вернется.

— Череп он оставил здесь.

Я покосился на ритуальный барабанчик, действительно аккуратно приставленный к ножке кровати. Сама по себе оставленная вещь еще ни о чем не говорила. Барабанчик — это просто инструмент, причем далеко не основной.