Разбитые очаги #3

Заскрипели суставы, плечи и грудь ожгло болью. Очередное усиленное доспехом движение получилось таким стремительным, что превзошло возможности моего собственного тела. Застрявшая в яме нога подломилась, а сам я тяжело рухнул в снег.

“Еще! минус! четыре! процента!” — взорвалось в мозгу.

С неимоверным трудом в этот раз я смог удержать себя в руках и не шелохнулся. Если так пойдет и дальше, Советнику не придется больше отправлять стражей. Еще до того, как зажжется Очаг, я сам превращу себя в отбивную.

Очень-очень медленно я потянулся к шлему.

Именно после того, как я его надел, нейс и предложил злополучное включение нового устройства. Значит, если проклятое ведро снова снять, броня опять станет обычной броней. Простой, понятной и без мускульных повторителей, способных разорвать на части те самые мускулы, движения которых они должны повторять.

Пальцы наконец коснулись холодного и твердого. Я с удивлением отметил, что не смотря на то, что ладони покрывают перчатки, все равно ощущаю прикосновения будто бы собственной кожей.

Не став останавливаться на этой мысли, я с предельной осторожностью отщелкнул крепления и начал стаскивать шлем.

Мягкая внутрення подкладка с едва слышным скрипом заскользила по коже.

Никогда еще столь простое действие не вызывало у меня такого страха. Малейшая ошибка означала бы перелом шеи. Стоит лишь чуть сильнее напрячь мышцы, чуть резче, чем требуется, дернуть рукой…

Обошлось. Спустя долгую минуту шлем наконец оказался полностью снят. Я замер, лежа на спине с вытянутыми над головой руками и ногой, так и застрявшей в снегу.

— Сука… — выдохнул я сквозь непослушные губы. — Вот сука…

Метель тем временем и не думала прекращаться. Лежа на спине, я не мог толком себя разглядеть, но был уверен, что со стороны уже мало отличаюсь от обычного сугроба. Пройдешь в двух шагах — не заметишь.

Пора было вставать и возвращаться в теплую избу, а там ложиться спать, не дожидаясь великана. Приключений на сегодня мне хватило.

Я медленно сел, потом потянулся к лицу, чтобы смахнуть налипший снег — и едва увернулся от собственной ладони, летящий в голову со скоростью выпущенного из катапульты снаряда.

В шее хрустнуло, взвыли перегруженные мышцы. В следующий миг отдалась болью и вся правая рука, застывшая в воздухе в волоске от моей головы.

“Ошибочное! самоповреждающее! действие! остановлено!, — загрохотали чужие мысли, — “Ресурс! мускульных! повторителей! истощен! на! восемнадцать! процентов!”.

Ничего не вышло.