Семена Распада. Том I

Стрела солнечного пламени ударила совсем рядом с головой изгнанника в каменную кладку стены, не нанеся ей никакого ущерба, а тот не преминул ответить, со всей взрывной мощью Ivey vo Sele! 

— Yakher! — перекрывая гул сражения, проревел он, явив миру удивительно редкий навык направления заклятия сразу с двух рук. Со страшным грохотом взрывы распустились подобно огненным цветкам: первый выбил из седла Саркриста и в клочья разорвал блюстителя, а второй разрушил балкон ратуши, похоронив под его обломками изрядное число воинов и лучников.

 

— Проклятье! Прикончите его! Убейте эту тварь! — понеслись со всех сторон полные ярости крики, несколько рыцарей поспешили подняться к парапету, надеясь схватиться с колдуном врукопашную. Оставшиеся в живых стрелки сосредоточили обстрел на одной единственной цели, обрушив на неё целый град стрел и арбалетных болтов, от которых колдун ускользнул, скрывшись за завесой непроницаемой тьмы. 

Благодаря его яростным действиям Seliri обрели пусть не великое, но всё же преимущество, чем немедля и воспользовались, безжалостно уничтожая воинов Амонии.

Особенно старался один шэтари, настоящий великан с каменной короной на голове, он возвышался над домами, сокрушая могучими лапами каждого, кто смел подступиться к нему. И таким образом ему удалось убить семерых ополченцев, троих секироносцев и одного зазевавшегося рыцаря, после чего товарищи убитого пронзили пиками ноги чудовища, а когда тот рухнул — сердце, отправив того обратно в Бездну. 

И всё же Seliri при всём многообразии были одинаково безобразны, неразличимы в слепой, беспредельной ярости.

Гибель любого из них не значила для остальных ничего, и вряд ли они осознавали даже, что их стало на одного меньше. Сражение — это вихрь, водоворот мелькающих лиц, в котором безглазые морды демонов сливались в единое отвратное месиво. 

Но люди… нет, они были разными, различно мыслили, мечтали, бились… и умирали, тоже по-разному. Одни внезапно, не успев осознать, что происходит, другие с выражением ужаса на бледном застывшем лице, а иные со спокойствием и отрешённостью, принимая смерть, как должное.

 

Судьбы многих решались сейчас в этом маленьком городе, оказавшемся преградой на пути наступающей тьмы. И роднило их всех одно, каждый явился сюда по зову долга, и неважно была ли то вассальная клятва, божеская воля или собственное решение.

Кончилось время планов и стратегий, пришёл час резни неумолимой в своём кровавом безумии.