Семена Распада. Том I

 

— Стрелков разместите на башнях и стене, — отдавал Меалон распоряжения десятникам, натягивая на голову подшлемник из серого войлока, — и чтоб на троих хоть один щитоносец был, поняли, куньи дети? 

Под утвердительный отклик фаир надел шлем, округлый с носовой стрелкой и ребристыми выступами по бокам.

— Булавщиков и людей с топорами под стену, копейщиков расположить у ворот, — продолжал он, завязывая на подбородке ремешки. — Пяток добрых ратников пусть охраняют жреца: служитель света — наша главная надежда.

Исполнять!

Внезапно грянул боевой рог, отчаянно и жутко. И тут же сорвался на затихающий жалобный вой. 

Десятники кинулись прочь из оружейной, Меалон, с усилием поднявшись, за ними.  Ратная выучка помогла обуздать страх и растерянность, все чувства рыцаря обострились до предела, куда-то отступили холод и уже ставшая непривычной тяжесть брони. Их место занял свет, великий, праведный и неугасимый. Elarehem, Kainen! Horduris va-irtu!*

*Спасибо, Каинен! Сразимся вместе! (ST) 

Но на площади властвовали мороз, смятение и мрак.

Бесчисленные крылатые тени терзали стражей. Набрасывались, разобщали, вовлекали в бешеный гибельный танец. Всем завладело безумие. Воины рубили пустоту, щитоносцы не находили спасения за щитами, а стрелки роняли луки и падали следом, не успев дотянуться до ножей. Сражался лишь старый жрец, разгоняя темень вспышками испепеляющих заклятий. 

И в этих светозарных сполохах Меалону удалось разглядеть древних врагов, крылатых тварей, чья плоть — камень и лёд, а вместо крови — чёрная пыль.

Древнее полузабытое зло, Seliri, отродья Раукар, Бога Тьмы. 

Хранитель ключей обнажил меч: клинок из неблагородного юсфита ярился остротой — рыцарь не жалел ни точильных камней, ни просаленных шкурок. Меалон бросился на помощь старику. В этот миг его не волновало падение заставы и гибель её защитников, значение имела только призрачная лестница Небесного Чертога, за вход в который необходимо заплатить доблестью и кровью.

Рыцарский меч выцепил оскалившегося Seliri, хрустнула ледяная броня и обнажилось сердце — маленький чёрный кристалл, последний осколок измученной в Бездне души.

Ударом сапога Меалон уничтожил его. Увы, но там, где пал один, мгновением позже закружился десяток. Seliri вихрем вклинились между хранителем и жрецом. Старик не успел воззвать ни к божеской мощи, ни к собственным силам. Твари налетели на него, свет Каинен погас в морщинистых ладонях, и вновь воцарился мрак.