Я не желаю нагибать!

В нас тем временем уже летели стрелы, но нам было на это плевать. Долетавшие до дракона стрелы уже теряли свою энергию, так что не могли даже поцарапать сталь, защищавшую драконово брюхо. А до всадников орки дострелить не могли.

Оба дракона синхронно разверзли пасти и начали поливать лес тугой струей напалма. А вот теперь стало светло, как днем, и жарко, как в сауне. Я за несколько секунд покрылся потом, ветер, дувший мне в лицо, стал обжигающим и горячим.

Драконы облетали лагерь орков и жгли шатры и деревья по его краям, таким образом создавая вокруг орочьей стоянки сплошное кольцо огня.

И эта тактика работала. Орки, которым не посчастливилось оказаться с краю, уже визжали и пылали, обратившись в живые факелы. А все остальные бросились к центральному шатру, надеясь спастись там. Вообще глупая идея. Дракону достаточно дыхнуть на этот шатер один раз — и он обратиться в один громадный похоронный костер.

Я, как зачарованный, смотрел, как мечутся объятые огнем орки, как корчатся в муках сжигаемые заживо, как воины орков сбиваются в кучи и продолжают бесполезную стрельбу из луков, и как бегут самки, прижимая к груди детей.

Внизу творился настоящий ад. Но огненное кольцо, окружившее лагерь, работало безотказно — ни один орк не сбежал. А караульщики, сторожившие периметр лагеря, все погибли за несколько секунд. Ветер теперь доносил до меня запах горелой древесины и жженой плоти. Лес внизу трещал и ломался, горя белым пламенем, сжиравшим все на своем пути.

— Хей, отличная работа! — довольный драконовод достал из мешка и забросил дракону в пасть гоблинскую голову, поощрив животное.

Дракон с наслаждением захрустел лакомством.

— Ну всё, достаточно, — распорядился командир, тоже удовлетворенный увиденным, — А теперь пусть ублюдки отдадут нам Аменахина. И если они этого не сделают — мы их уничтожим. Хотя если отдадут — то, один хрен, тоже уничтожим... Но быстро. А вот если откажутся — будем жечь их медленно и со смаком.

Последняя фраза командира была обращена ко мне, и я вознегодовал в ответ:

— Я не орочий дружок. И почему я должен вести переговоры?

— Так ты единственный балакаешь на ихнем языке, дружище, — пояснил командир, — Так что тут все просто. Когда надо выпить бочку пива и ублажить десяток девиц — зовут меня. А когда надо убедить зеленорылых отдать нам Аменахина — тебя.