Я не желаю нагибать!

Не хотим-ссс. Так что возьми с ссс-собой одного воина, умоляю тебя. В качестве проводника и чтобы он ссс-сторожил твой сон. Можешшш-шь потом даже не возвращать нам этого воина, можешшш-шь даже убить его, если он не так посмотрит на тебя, человек! Но молю тебя: возьми лучше одного нашшш-шего, иначе ты ссс-сгинешь, а люди придут и возьмут нас вссс-сех! Я подберу тебе хорошего воина. Лучшего. Того, который тебе понравится, он будет ссс-силен, но не будет опассс-ным для тебя. Я знаю вкуссс-сы людей. Тебе понравится воин, я обещаю.

— Ну что ж... — я все еще сомневался, но решил все же согласится. Аргументы старейшины были логичными, хотя слова о вкусах казались странными, — Хорошо. Я готов взять одного из ваших. В качестве проводника, а не воина. Я теперь и сам неплохо владею копьем, так что в эскорте не нуждаюсь.

— Ссс-славно! Ссс-спасибо!

— В таком случае я готов отправиться в путь.

— Нет! — неожиданно взвизгнул старейшина, — Нельзя отправляться в путь после полудня, плохая примета! Лишшш-шь утром можно пуссс-скаться в путешествие.

Так велит традиция. Отпуссс-стить гостя, когда ссс-солнце уже побывало в зените — плохой знак, бесс-счестие для всего нашего народа.

— И что мне, ждать до утра?

— Да. Прошшш-шу тебя...

Я призадумался. То ли на самом деле традиция, то ли меня просто планируют пришить ночью. Впрочем, вряд ли... Слишком боятся. Их страх поднять руку на человека слишком велик. Так что я кивнул:

— Ну хорошо. Уговорил. Но к завтрашнему утру должны быть готовы все необходимые мне припасы.

— Они будут, госсс-сть, будут!

***

Ночь прошла на удивление спокойно, хотя спалось мне не то чтобы очень хорошо.

Я раза три просыпался от шорохов и хватался за своё копье — спал я, естественно, вместе с ним, как американский морпех спит со своей винтовкой. Но в моём случае это было оправданно: я был окружен врагами рода человеческого, хоть и напуганными, но все же опасными, как я успел убедиться вчера.

Перину мне постелили в доме старейшины: лучшую перину для гостей, самую мягкую в поселении.

На мой вкус даже слишком мягкую — она напоминала те перины, на которых в нашем мире спят кубанские казаки, в ней можно было чуть ли не утонуть... А еще с неё было бы трудно резко вскочить, если начнется заварушка. Это было некстати, но спать на голом полу было бы слишком холодно, так что я не стал отказываться от перины.

Проснувшись ранним утром, я понял, что дом старейшины опустел.