Первое правило дворянина

— Дабы в следующий раз нам своими романтическими бреднями про подвиги на военном поприще голову не морочил и от работы не отвлекал.

— Понятно, — кивнул я. — А что, много тут таких ходит, которые отвлекают?

— Хватает. Как только в первом Портале оказываются, так желание послужить Отечеству сразу же куда-то испаряется, — сказала девушка, встала со стула и посмотрела на Кочеткова. — Пусть заполняет бумаги. Пройдешь с ним по всем кабинетам, а потом отправляй в третье отделение, им там как раз стихийник нужен. Готовьте его по индивидуальной ускоренной программе.

— К чему спешить? — нахмурился Кочетков. — Несколько лишних дней погоды не сделает, а толку будет больше.

— Ну а почему бы и нет, если парень горит желанием себя проявить? Если он и в самом деле стихийный маг, то особой проблемы я в этом не вижу — только пользу для общего дела. Кстати, скажешь нашему мастеру по магии, чтобы Дар не забыл у него проверить на первом же занятии, нечего до практики ждать, — сказала напоследок Софья Николаевна и вышла из кабинета.

Судя по всему, мой внешний вид особого доверия у нее не вызвал, иначе откуда такая агрессия? Ну что же, придется ей доказать — в моем случае первое впечатление обманчиво.

Тем временем Арсений Владимирович протянул мне несколько листков бумаги и многозначительно подмигнул:

— Соколов, а между прочим понравился ты нашей змейке! Видел, как она с тобой?

— Что-то особой симпатии не заметил, — сказал я и взял бумаги. Вверху первого листа было написано: «Анкета курсанта».

— Ты просто плохо Таганцеву знаешь, — улыбнулся Кочетков.

Если бы не понравился? Вот интересно, а если бы я ей очень сильно понравился, тогда как? Она бы мне ухо откусила в знак особой симпатии? Нет, все-таки девушки народ странный, что здесь, что на Эпсилуме — бестии непредсказуемые! Ну, где там моя анкета?

Глава 6

Саратовское княжество.

Имперская Академия Мироходцев.

Кабинет начальника Академии.

Начальник Саратовской Академии Мироходцев, Белавин Петр Иванович пребывал в легком волнении — новость, которую принесла ему Софья Николаевна Таганцева, несколько настораживала. Самое главное, что и она, как сотрудник внутренней безопасности Академии, тоже находилась в состоянии необъяснимого беспокойства.

— Вы поставили в известность Москву? — спросил Белавин о том, что волновало его больше всего.